Страница 7 из 106
Пустырь был излюбленным местом окрестных собачников, по нему днем и ночью носились огромные псины, часто без ошейников и намордников, а у стены вечно торчали многочисленные вокзальные бомжи и проститутки. Узенькую тропинку, проложенную в высокой, в человеческий рост траве, усеивали битые бутылки, окурки, засаленные обрывки газет и прочий мусор.
Через пустырь Ася ходила редко, а с прошлой осени, когда из кустов на нее набросился огромный черный, как ночь, ротвейлер, и вовсе перестала, предпочитая потратить лишнее время, но остаться невредимой.
Однако сейчас она все же решила рискнуть.
Дождавшись паузы в бесконечном машинном потоке и миновав трассу, она зашагала вперед настолько быстро, насколько позволяла неровная, вся в рытвинах и камнях, дорожка.
Сладко пах бурый репейник, икры через тонкие колготки покалывала лебеда. Над разноцветными зонтиками тысячелистника кружились по-осеннему вялые мухи.
Вскоре тропинка уткнулась в стену и дальше поползла вдоль нее. то прижимаясь вплотную, то слегка уходя вбок.
Стена была высокая, метра два, сплошь усеянная надписями, выполненными масляной краской, мелом и углем и отражавшими сложную и разнообразную гамму человеческих чувств. Здесь были признания в любви и ненависти типа «Люблю Коляна!» и «Все девки — шалавы!», откровенные жалобы на то, что «Нет в жизни счастья», а порой и просто крик души: «Люди, помогите избавиться от импотенции!»
Какой-то местный шутник цинично нарек вокзальную стену «стеной плача», и с его легкой руки так и повелось — иначе это гиблое место никто не называл.
Ася поспешно глянула на часы: до начала встречи оставалось немногим более двадцати минут. Если прибавить шагу, то, пожалуй, можно будет успеть провести разминку. Она почти побежала, стараясь не наступать на валяющиеся под ногами осколки и мусор.
Стена круто взяла влево, Ася обогнута ее и остановилась как вкопанная.
В трех шагах от нее на тропинке стоял человек. Правая щека и лоб у него были окровавлены. Он слегка пошатывался и сосредоточенно разглядывал свои вымазанные кровью ладони.
Ася судорожно оглянулась, но вокруг, как назло, не было ни души. Очевидно, время собачников еще не наступило.
Мужчина поднял на Асю глаза и сделал нетвердый шаг вперед. Он был среднего роста, коренастый, одетый в старые, потерявшие цвет джинсы и промасленную защитную робу. Очень светлые, выгоревшие на солнце полосы спадали ему на лоб и тоже были перепачканы в крови. В воздухе чувствовался крепкий залах перегара.
«Вот это влипла?» — пронеслось у Аси в голове. Внутренне она подобралась, готовая в любой момент прыгнуть с тропинки в сторону, в густую колючую траву и дать деру.
— Ну чего ты? — неожиданно произнес белобрысый, — чего остановилась? Иди, куда шла.
Голос у него был хрипловатый, но довольно приятный и речь вполне связная.
Вместо ответа Ася попятилась.
— Что? Я такой страшный? — Белобрысый попытался улыбнуться. — Ты что от меня, точно от прокаженного? — Он немного помолчал, внимательно рассматривая Асю, потом коснулся рукой теки и кивнул: — Понятно. Морда разбитая, прикид не фонтан. Тебя такие не интересуют. Я правильно ухватил?
Ася неопределенно пожала плечами. Белобрысый расценил ее молчание как знак согласия, перестал улыбаться, глаза его под ровными, густыми соломенными, бровями сузились.
— Зря ты так, девушка. Напрасно. — В голосе у него послышалась угроза. — Думаешь, я таким всегда был?
— Ничего я не думаю, — наконец выдавила Ася. — Разрешите мне пройти.
— Нет, погоди. — Белобрысый с шумом выдохнул воздух. — Погоди! Думаешь, я кто? Сторож на рынке? Холуй сраный, которому хозяин может дать в зубы, когда захочет?! — Его лицо изменялось на глазах, превращаясь в маску ярости и злости, белки налились кровью, пальцы сжались в кулаки. Он приблизился к Асе почти вплотную, так, что ей отчетливо стали видны две глубокие раны на его шоке и лбу. — Да ты.. знаешь, кто я?!
«Сумасшедший», — подумала Ася и зажмурилась, собираясь бежать.
— Я Алексей Епихин, капитан ВДВ, между прочим, правительственные награды имею..
Она осторожно открыла глаза.
— Что смотришь? Думаешь, я тебе гоню? Да я весь Афган прошел, весь, понимаешь ты.. А! — Он ожесточенно махнул рукой. — У меня эти Магометы вот где сидели, вот тут? — Прямо перед Асиным лицом оказался крепко сжатый кулак. — А теперь они надо мной хозяева!
Ася смутно поняла, что белобрысый имеет в виду азербайджанцев, которым принадлежал вокзальный рынок и которых он на пьяную голову сравнил с афганцами.
— Они говорят, что я.. я у них украл! Что мне, боевому офицеру, нужно их вшивое барахло?! У-y, обезьяны черномазые! — Белобрысый смачно плюнул в сторону дыры в стене. — Гады! Их четверо, я один. Ну ничего! Все равно им досталось. Будут помнить наш десант.
Он вдруг остановился, замолчал, точно внутри у него села батарейка. Кулаки его разжались, руки безвольно опустились вниз.
— Слушай, девушка, ты вот что.. возьми меня с собой. Возьми, не пожалеешь, а? — Белобрысый больше не кричал, а говорил совсем тихо, и в голосе его звучала беспредельная усталость.
— Что молчишь? Не хочешь? — Он невесело усмехнулся. — Правильно не хочешь. Мамка, поди, заругает за такого кавалера.... Ты школу-то хоть кончила?
— Я школу давно кончила, — тихо произнесла Ася, — а еще у меня есть муж и сын.
Она сама не знала, зачем сказала это. Просто вырвалось, и все.
Брови белобрысого сдвинулись над переносицей смешным домиком.
— Вот как, — он понимающе покачал головой, — ну что ж: у матросов, как говорится, нет вопросов. Счастливый человек твои муж, я ему завидую по-хорошему. Знаешь почему?
Ася опустила ресницы.
— Знаешь, не прибедняйся. Во-первых, потому, что ты — красавица. А во-вторых.. во-вторых — не стерва.
Была бы стерва, не стояла бы со мной, давно слиняла бы. Ухватываешь?
Ася кивнула. Взгляд ее мельком упал на циферблат часов. Ужас! Без двух минут час!
Белобрысый заметил ее движение.
— Ладно, ты иди. — Он отступил с тропинки в бурьян. — Иди, тебе нужно. Тебя малец ждет. Не бойся, и не трону.
Ася боком» стараясь не глядеть на белобрысого, двинулась вперед. Она прошла совсем близко от него. В лицо ей ударил терпкий запах: то была смесь перегара, запекшейся крови, дешевого табака и еще чего-то непонятного, кажется, керосина или масляной краски.
С каждым ее шагом этот запах становился все слабее и слабее и наконец совсем пропал.
— Малыш! — вдруг раздалось за спиной.
Ася остановилась. Медленно обернулась.