Страница 40 из 73
— А давай патологоанатома позовём, — предложил я. — Ткачёва. Он у нас человек с юмором, специфическим, правда, но людей цепляет. Пусть прочитает лекцию о том, к чему приводит то, что мы запускаем. Что бывает с сосудами при курении, что с печенью при алкоголе, что с сердцем и суставами при лишнем весе. Человек, который видит финал каждый день, расскажет про профилактику убедительнее любого терапевта.
Вика посмотрела на меня с сомнением, но подумав, кивнула.
— А знаешь, это может сработать, — сказала она. — Жутковато, но цепляет. «Послушайте того, кто видит, чем всё заканчивается». Только надо его проинструктировать, чтоб без подробностей, которые обычные люди знать не желают. А то распугает нам всю школу здоровья.
— Само собой, — согласился я. — Скажем ему сделать акцент на профилактику. И желательно поменьше его фирменного юмора. А то он ещё и Йорика Геннадиевича притащит…
— Хорошо, я тогда анонс сделаю, — Вика что-то застрочила в блокноте. — «Взгляд изнутри: почему профилактика спасает жизни». Звучит?
— Звучит, — одобрил я.
Мы обсудили ещё пару вопросов школы здоровья. А потом я обратил внимание на свежий букет на её столе.
— Женя подарил, — поймав мой взгляд, покраснела девушка. — Чтобы веселее работалось.
— Хороший способ, — улыбнулся я.
— Да, но там ещё кое-что было… — Вика замялась. — Он подарил мне слепок своей челюсти. На память. Сказал, чтобы я о нём вспоминала, когда его рядом нет. Саш, я вот не знаю, смеяться мне или обижаться. Кто вообще дарит девушке слепок собственных зубов⁈
Я не выдержал и рассмеялся.
— Вик, — сказал я. — Это же Ренгачёв. Абсолютно в его стиле. Для него челюсть — произведение искусства, понимаешь? Идеальный прикус, ровные зубы, гордость стоматолога. Он тебе по-своему душу вложил. По-моему, это даже мило. По-ренгачёвски.
— Мило, — фыркнула Вика. — Ну наверное. А на той неделе он подарил мне зубную щётку, какую-то особенную, ультразвуковую. Сказал, у меня эмаль красивая, надо беречь.
— Вот видишь, — улыбнулся я. — Заботится.
Я попрощался с Викой и отправился на вызовы.
Один из них был от соцработницы. Она сообщила, что у её подопечного ноги болят и плохо пахнут. Звучало не очень, так что туда я поспешил первым делом.
Вызывали из квартиры на третьем этаже. Поднимаясь наверх, я снова испытал небольшой приступ одышки. Так, это точно не связано с лишним весом. Странно…
В этот раз у меня с собой был ингалятор, который я на всякий случай снова стал носить. И он оказался как нельзя кстати, ведь праны по-прежнему хватало только на диагностику.
Сальбутамол помог, одышка прошла. Очень странные дела.
Я поднялся в квартиру, соцработница проводила меня к Прохорову Вячеславу Евгеньевичу.
— Ну давайте посмотрим, что у вас с ногами, — сказал я.
Ноги были обмотаны старыми тряпками, так что пришлось это дело размотать. Благо я всегда беру с собой перчатки.
Трофические язвы на обеих голенях, в нижней трети. Запущенные, с подрытыми краями и явными признаками инфекции. В воздухе сразу оказался характерный сладковато-гнилостный запах. Картина классическая и очень неприятная.
Я проверил себя праной. Венозный застой, годами не леченный. Сахар тоже повышен, это важный момент. Диабет мог тоже повлиять на заживление.
— Чем лечили? — спросил я.
Дед закряхтел.
— Дык водкой, — ответил он. — Сначала внутрь принимал для согрева крови. А когда не помогло, снаружи стал. Тряпочку намочу и приложу.
— Любимый способ лечения у Вячеслава Евгеньевича, — со вздохом вставила женщина. — И никого он слушать не желает.
Ёлки-иголки. Народная медицина во всей красе.
— Не прошло, как видите, — вздохнул я. — И не пройдёт. Вы водкой края язвы сожгли. Спирт ткань высушивает, обжигает, молодую заживающую кожу убивает. И внутрь тоже зря её принимали. Алкоголь сосуды сначала расширяет, а потом спазмирует, и кровоток в ногах от этого только страдает. Это трофические язвы, осложнение хронической венозной недостаточности. У вас вены давно не справляются, кровь застаивается, ткани не получают питания и вот так разрушаются.
— И чего ж теперь? — испуганно спросил он.
— Теперь больница, — твёрдо ответил я. — Срочная госпитализация в хирургию. Без вариантов. У вас инфекция в ранах, и если её не остановить, может дойти до сепсиса или до гангрены. А это уже про ампутацию разговор. Вам это надо?
Дед побледнел и замотал головой.
Я тут же набрал Никифорова.
— Тох, привет, — сказал я. — В хирургии ты сегодня?
— Да, я, — отозвался хирург. — А что такое?
— У меня тут вызов, пожилой пациент, семьдесят пять лет, — начал объяснять я. — Трофические язвы обеих голеней, мокнущие, с гнойным налётом. Подозреваю присоединение вторичной инфекции, возможно, на фоне диабета. Примешь?
— Вези конечно, — без раздумий ответил Никифоров. — Я на месте разберусь!
Я вызвал скорую, снова порадовавшись, что теперь это можно было сделать без проблем. Наложил временные повязки пациенту на ноги.
— В больнице вам почистят раны, — начал объяснять я. — Это называется хирургическая обработка. Назначат антибиотики, возьмут посев из раны, чтобы понять, какой микроб и чем его точнее бить. Проверят сахар, свёртываемость, сосуды на УЗИ глянут. И компрессионную терапию подключат, будут ногу бинтовать специальным образом, чтобы кровь не застаивалась. А про водку забудьте. Совсем.
— Вот главный совет, — соцработница уже бегала и собирала вещи. — Слушайте доктора, Вячеслав Евгеньевич.
Дед горестно вздохнул и покачал головой.
— Эх, — протянул он. — А я в неё так верил…
Вера крепкая, спору нет.
— Курите? — спросил я.
— Дымлю, — признался дед. — Пачку в день, как штык.
— Вот это тоже бросать придётся, — сказал я. — Курение тоже сосуды убивает. Бросите, и раны быстрее заживут. Серьёзно говорю.
Перечислил женщине, что положить деду с собой, оставил направление и свой осмотр и поехал на другие вызовы.
Вернувшись в поликлинику, я ещё какое-то время занимался документами. А затем выкроил время на бумаги по лавке. Открытие травяной лавки — дело хорошее и нужное, но вместе с тем нужна целая кипа бумаг.
Я составил целый список, и часть пунктов уже выполнил.