Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 65 из 89

Ну вот. Свершилось. Спалили их божественную контору.

— Мари?..

Выдохнула, представила скороговоркой:

— Жаклин, это Виадрус, бог Одры, Виадрус — Жаклин Дюссолье, журналистка парижской газеты.

— В Le Figaro, — уточнила Жаклин, пряча зонтик и доставая блокнот. — Вот напугали… Бог?..

— Да, — высунулся любопытный Виадрус по подбородок, оценил Жаклинин стиль и довольно огладил бороду зеленой клешней, — но не ваш, мадемуазель.

И аккуратненько толкнул к берегу пустую лодку. Как раз подходящую, чтобы плыть… Маша присела, чтобы поймать ее нос и подтянуть поближе.

— Жаклин, ты умеешь грести? Я, наверное, не то, что бы…

Но Жаклин не отводила прищуренного взгляда от Виадруса, который, в свою очередь, тоже пялился, не моргая. В гляделки играют, что ли?..

— Pardo

— Ну, вы же сказали — mon dieu. А я не ваш. Я Одры.

Маша всплеснула руками.

— Давайте, вы потом светские беседы будете вести?

И полезла своими туфельками в лодку, хватаясь за борта. Ох, хоть бы не грохнуться… Сейчас только этого не хватало… А он там, может быть… Дух отдает. Мамочки.

— Виадрус, что значит «дух небу отдает»?

— Так то и значит, что…

— О-о!

— Кто отдает? — заинтересовалась Жаклин, сунув карандаш за ухо, подбирая платье и запрыгивая со всей возможной грацией в лодку. — Будете нас толкать, бог Одры?

— Естес-сна, — муркнул Виадрус.

Он что, с ней… заигрывает?.. Маша закатила глаза.

— Варт отдает, брат мой. Напали на него во время преследования.

— O mon Dieu, так что мы копаемся, Виадрус?

— Вот-вот, — согласилась раздраженно Маша, — побыстрее нельзя?

Потом пожалела, потому что… поездочка вышла, что у Тарзана по джунглям. Со всеми вытекающими, ага. Из-за воротника, с платка, насквозь, с ледяным ветром наперегонки. Совершенно же сухая Жаклин на корме умудрялась интервьюировать довольного аки кота Виадруса и делать пометки в блокноте.

Маше было все равно, даже если она узнает, что Варт — не Ветров. И пусть. Так даже лучше.

Он не поймал Петра… Значит, Петр поймал его?.. И что сделал?.. Запер на складе и выбросил ключ… Апчхи! Очередная волна и недоуменный взгляд рабочего с баржи — что за лодка с двумя барышнями пронеслась, будто моторка, да только моторок тут не знает никто?..

Виадрус палился по-крупному. Но ведь не поверит никто…

Если Петр отнес товар к Арине, то чего ему бояться? Если Варт передал ему пароль, который сообщил Борода, как покупателю, то зачем? Он где-то прокололся? Дело в выскочивших шуцманах, которых Адлер таки подсадил для верности, хотя Варт просил — не надо⁈.. Наверняка в них!

Стискивала зубы, пока Одра будто всем существом влезала в лицо, в рукава, под платок, сквозь пальто…

Что делают контрабандисты с теми, кто раскрывает их замыслы? Но ведь там немного Арина принесла — двадцать килограмм, по четыре с половиной марки это сколько?.. Девяносто марок, чуть больше месячной средней зарплаты. Не мало, но и не столько, чтобы убивать! И чтобы весь город подключать в систему.

Скорей же… Ключ в мокрых пальцах превращался в ледышку.

Вартислав.

Очнулся он не то от боли, не то от голоса, не то от тряски за плечи.

— Варт… Слышишь меня⁈. Варти! Пожалуйста…

Его за плечи трясла Мария. Уста сами по себе разъехались в довольстве. Будто сладкий сон увидел.

— Ма… ша. Ты.

Только говорить было больно совсем. И что ж головешка раскалывается?..

— Слава… Виадрусу, — рассмеялась трясогузка, одновременно плача. — Я уж боялась, что придется делать искусственное дыхание и массаж сердца, а я забыла, какие там пропорции… Тридцать к двум или пятнадцать… Не помню… — вытерла запястьем под глазами, смазала свой крем, и стало видно зеленеющие синяки. — Дай голову проверю… По ней били?

— Петр… — пробормотал, присоединяясь к ее ледяным пальцам. Шишка на затылке, и надо лбом рассечена кожа, запеклось… Жить будет. — Не трожь! — прошипел, когда она пробежалась там пальцами.

— Не буду, — с готовностью убрала перепуганная Мари руки. — Идти… сможешь? Жаклин побежала экипаж найти…

Сел осторожно. В глазах круги, блики.

— Жаклин⁈.

— Дюссолье. Помнишь такую? Журналистка из Парижа, очень привлекательная. И тобой заинтересовалась.

— Не было печали, — буркнул, опираясь о ее плечо и пытаясь встать. — Что мокрая такая?

— Ой, долгая история… Но, если бы не Виадрус, мы бы и не знали, где тебя искать, комиссар уже собирался на поиски отправлять отряд… Или боялся, что ты с ними таки заодно. Если б мы ему Арину не привели, конечно.

Как всегда, бочка информации, которую так просто не переварить.

— А Виадрус каким боком?

— Он видел, как тебя Петр заманил сюда, ударил и закрыл. Ключ выкинул. Подобрал и поплыл меня искать.

— А за Петром не проследил?

Сделал шаг и едва не взвыл — так болело колено. Погоня для него была лишней, но кто там об этом думать мог?..

— Нет, конечно. Говорю же — он помощь искал! И вообще, — подставила Маша плечо и поймала его, охая, — кто в таком состоянии выполняет такие операции⁈ Отшлепать тебя мало!

— Отшлепать⁈.

— Еще бы! Папиным ремнем! — закивала трясогузка ожесточенно, вытягивая его к свету. — Обвинял в безрассудстве меня, а сам?

Свет дня ударил в глаза острой болью. Вартислав заслонился ладонью и охнул.

— Вот и наш герой бестолковый! — сделал зеленый пируэт в воде между баржами местный дух. — Живой, концы не отдал! Молодец!

И сразу бестолковый. Вот обязательно тыкать носом было? Сам знает, что сплоховал. Крепко сплоховал. Где теперь искать Петра? Нет Петра — нет товара, нет улик, нет повода задерживать Бороду в тюрьме. И теперь…

— Он считает себя нашим крестным отцом — представь, — хмыкнула Мари насмешливо. — Так, ты не кисни, Варт. Сейчас поедем в «Грифонъ», вон уже Жаклин идет — видишь?

Он видел смутно, но моргал и честно старался, а потому кивнул.

— Там, конечно, ванны нет, но ребята принесли большое корыто, я тебе воды накипячу… Помнишь, тебе ванна помогла как? И какао напою — комиссар отдал мне половину, как с тобой условился…

— Какао нашли? — пробормотал Вартислав.

— Да, там, куда Петр его перепрятал, у некой Арины Гордеевой. Я потом тебе расскажу.

Мари потянула его вперед, и он сделал шаг и второй, а потом мужская рука поддержала его под сломанные ребра, и пришлось так шумно выдохнуть, что и душа вылететь могла. Тогда кто-то встал по другую сторону, а Мария грозно сообщила: