Поединок

ГЛАВА 10. КАМЕРДИНЕР

***

ДЖЕЙМИ ВДРУГ ОЩУТИЛ ПРИСТУП благодарности к этому предупредительному пареньку, который возится тут с ним, как с писаной торбой. А вслед за благодарностью - запоздалый порыв раскаяния. Все-таки он, Джейми Фрейзер, в процессе их общения был незаслуженно груб. Благо, камердинерам по статусу не положено обижаться.

Джейми вдруг вспомнил, как, просыпаясь во время своего муторного сна, он в полусознании полз к ночному горшку опорожниться, и емкость неизменно оказывалась чистой. Но спросонья, конечно, он не мог оценить сей факт. Было как-то не до того.

А еще, с особым конфузом всплыло в памяти, как несколько раз за ночь его выворачивало - с непривычки, несомненно, но больше от усталости - и каждый раз он внимательно наблюдал подставленный к его физиономии таз. А чьи-то теплые руки успокаивающе растирали и похлопывали его содрогавшуюся в спазмах спину.

Боже! Он прикрыл лицо ладонью и тайком, сквозь пальцы, взглянул в сторону камердинера. Тот невозмутимо суетился, подготавливая воду для мытья. Ванны уже не было - все было чисто прибрано - но посреди комнаты стоял довольно большой таз.

- Прошу вас, милорд!

Том отступил в сторону и замер с кувшином наготове. Полотенце свешивалось с его плеча. Ладно. Хоть он вчера и принял ванну, после всех этих полусуточных мытарств даже он сам, черт возьми, чувствовал, как от него разит.

Все еще содрогаясь от неловкости, Фрейзер сполз с кровати и встал в середину лохани. Том молча протянул мыло и тихонько полил водой на его плечи. Ручейки заструились вниз по поджарому, по вполне понятным причинам сильно исхудавшему телу, и Джейми намылился одним быстрым движением, особенно бережно прикасаясь к своей задней, пострадавшей части.

- Болит, милорд? - вдруг сочувственно спросил Том, заметив напряжение в лице Фрейзера.

Тот с досадой покосился на него. Что за дело этому слуге, скажите на милость?! Но потом, вспомнив, какое непосредственное участие принял во всей этой истории камердинер, все же счел нужным ответить:

- Не волнуйся, Том, благодаря твоим... кхм... заботам сейчас гораздо лучше, спасибо. Полагаю, скоро совсем пройдет. Подумаешь, еще пару-тройку деньков посплю на животе - не привыкать, - он криво усмехнулся, быстро смывая с себя остатки пены. - В свое время мне, определенно, доставалось сильнее. Его Светлость, после всего, что я себе позволил, был еще слишком мягок со мной.

Том удовлетворенно кивнул, укутывая его плечи полотенцем.

- Его Светлость всегда очень добр и всегда справедлив.

- Это да... И что? Часто он наказывает тебя, когда ты провинишься?

- Меня?! Что вы, милорд, он ни разу не поднял на меня руку.

- Вот как? И чего же ты тогда так боишься?

Том запилигал на него глазами.

- Я боюсь?! Почему вы так решили, сударь?

- Ну, мне показалось, ты боишься, что он накажет тебя, если ты не выполнишь его распоряжение ухаживать за мной.

- Вы думаете, что я делаю это из страха?!

- Боже, ну, а из-за чего же еще ты так носишься со мной? - Джейми почувствовал, как раздражение опять непозволительно рвется наружу, вынуждая его срываться на этом, ни в чем не повинном мальчишке.

Том, обиженно поджав губы, строго проговорил:

- Ну, во-первых, милорд отдал свое распоряжение и этого достаточно. Долг хорошего слуги - с точностью выполнить его, разве нет? А, во-вторых, вам же было так плохо, сударь, и долг хорошего христианина помогать своему ближнему в несчастье.

Джейми несколько секунд смотрел на него, ошарашенный, потом сглотнул, чувствуя себя довольно гадко. Гораздо хуже, чем даже сразу после пробуждения. Да что за дьявол!..

- Извини, парень, если обидел тебя. Просто... не думаю, что так уж заслужил твоего участия. Не стоило, право... - он боялся поднять глаза, ощущая себя полным болваном перед этим пареньком, чуть ли не в два раза младше его.

Том пожал плечами, и его курносый веснушчатый нос слегка сморщился.

- Давайте я лучше помогу вам одеться, милорд, и, если вы не против, думаю, вас нужно побрить. А то, прошу прошения, вы не выглядите как гость Его Светлости.

- Да? И как же я выгляжу, по-твоему? - Джейми попытался скрыть неловкость за сарказмом.

- Не обижайтесь, милорд, но сейчас вы похожи на разбойника с большой дороги.

Синие глаза Джейми сузились, и голос слегка завибрировал от смеха.

- Так я он и есть. Ты ведь знаешь, кто я, конечно?

Том слегка замялся, но, все же, собравшись с духом, выпалил.

- З-знаю, милорд... Но мне кажется... вы - не такой. В-вам просто не повезло. Вот и все.

«ЧТО?!» Вски, которое Фрейзер в этот момент потягивал, встало колом, и он закашлялся. Сказать, что он был сражен этим замечанием камердинера, было бы не верно. Это была лишь малая толика того, что всколыхнулось у него в душе - полное ощущение, что сердце перевернулось и ухнуло вниз. Наконец, обретя дар речи, он угрюмо буркнул:

- С чего ты взял, парень? Что ты про меня знаешь?

- Н-нет, нет, что вы, сэр! Я ничего не знаю, просто... преступников я не такими себе представлял.

- Вот и не болтай зря, - рявкнул разозленный в который уже раз Фрейзер. - И вообще - не твоего ума это дело.

- Простите, сэр. Конечно, сэр.

Том, удивляясь про себя реакции Фрейзера на столь невинное замечание, обескураженно замолчал. Ему казалось, что он хотел сказать что-то приятное гостю, который стал ему симпатичен. Но по какой-то непостижимой причине, оказалось наоборот. В конце концов, он списал этакие перепады настроения на плохое самочувствие Фрейзера и отчасти был прав. Но только отчасти, просто он даже представить себе не мог, как был близок к истине, а для Джейми развивать эту тему было равносильно падению в пропасть, из которой выбираться потом будет довольно затруднительно. Но в какой-то степени он был поражен проницательностью камердинера и теперь смотрел на него, не только с некоторой опаской, но и с невольным уважением.

На стуле была разложена одежда узника, которая, насколько это было возможно при ее плачевном состоянии, оказалась абсолютно чистой и даже заштопанной. Кроме того, Том раздобыл где-то вполне сносные чулки, приличный жилет, галстук и башмаки его размера. Окончательно тронутый Фрейзер послушно дал себя заплести и побрить, правда, для этого Тому пришлось забраться на табурет, потому что сесть гостю, понятно, было довольно проблематично.

Удовлетворенно окинув в зеркале свой облик, Джейми, основательно облагороженный стараниями камердинера, повернулся к Тому и с усмешкой проговорил.