Страница 36 из 45
— Кар-р-р, — я покачала головой, вот еще придумал — судьба, а вслух произнесла, — Выр-р-рву с кор-р-рнем!
Он молчал, но я видела, как он колеблется, как его пальцы сжимают флакон, как глаза смотрят на моё перо, которое уже начало светиться.
— Р-р-раск-р-рошу, р-р-распр-р-равлюсь, устр-р-раню, — завелась я. — Истр-р-реблю, ликвидир-р-рую, сокр-р-рушу, сотр-р-ру, р-р-разнесу вдр-р-ребезги!
Он смотрел на меня очень-очень долго, потом медленно опустил флакон на стол.
— Делай, — просто сказал он и закатал рукав.
Метка была тусклая, старая, но живая. В моём магическом зрении она была черепом, из которого выползала змея. Я примерилась и клюнула прямо в центр черепа. Снейп вздрогнул, не издав ни звука, и я клюнула снова, выдирая чёрные нити, которые тянулись от метки вглубь. Они были липкими, и они не хотели уходить. Я вытягивала их клювом, каждую нить. Снейп сидел неподвижно, только пальцы вцепились в подлокотник, и костяшки побелели.
А потом я добралась до корня тьмы. Он был чёрным и пульсировал, как сердце. Когда я клюнула его своим крепким клювом, он лопнул. Снейп вскрикнул и отрубился. Вот и хорошо, потому что воздух вокруг меня уже застывал. Это Мара появилась рядом, со своим серпом в руке. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение, когда она взмахнула серпом и отсекла свою добычу, подхватив чёрный комок другой рукой. Чёрный свет вспыхнул и погас. Мы в этот раз действовали слаженно и быстро, как-то хирургически. Сработались!
Мара исчезла, унося кусочек тьмы с собой. Снейп пришёл в себя через несколько минут. Он осмотрел свою руку и обработал шрам, оставшийся от моих яростных клевков, бадьяном.
Он не сказал спасибо, просто погладил меня по голове, и я почувствовала, как внутри него что-то успокаивается. Не сразу, не вдруг, но успокаивается.
Это случилось через несколько дней после событий со злополучной крысой, когда мы с Гарри сидели в пустом классе, где он иногда прятался от лишних глаз. Он держал в руках какое-то письмо и смотрел на него с таким выражением, будто не верил своим глазам.
— Каруна, — сказал он, — мне тут написал… один человек. Сириус Блэк. Он говорит, что его освободили… что он не предавал моих родителей… что он мой крёстный…
Я навострила уши.
— Он был другом моего отца, — продолжал Гарри. — Его посадили за то, чего он не делал. А теперь выпустили.
Он замолчал, перечитывая письмо.
— Он пишет, что его отправляют в больницу Святого Мунго, чтобы восстановиться после Азкабана, что ему нужно время.
В его голосе я слышала разочарование и облегчение одновременно. Он не знал этого человека, который мог бы быть рядом, но его снова не будет. Сложные чувства! Мелькнувшая и тут же ускользнувшая возможность.
— Кар-р-р, — сказала я, садясь ему на плечо. — Ты р-р-рад?
— Не знаю, — честно ответил Гарри. — Он говорит, что хочет увидеть меня. Когда поправится, но профессор Снейп сказал, что это может занять много времени.
Он посмотрел на меня, и в его глазах была благодарность.
— Знаешь, — сказал он, — когда-то я ждал хоть кого-то, кому буду нужен… думал, вот он приедет, и… не знаю. Но сейчас мне вроде и не нужно, чтобы что-то менялось. У меня есть вы. Профессор Снейп, ты, друзья. Мне этого достаточно.
Я ткнулась клювом в его щёку.
— Р-р-родственная поддер-р-ржка пр-р-ригодится навер-р-рняка!
Он улыбнулся и спрятал письмо в карман.
— Может, когда-нибудь, — сказал он.
Я кивнула. Сейчас у него были мы, и это "здор-р-рово"!
Ночи в подземельях всегда были тихими. Вот и сегодня всё было спокойно. Снейп спал в кресле, уронив голову на грудь, а я дремала на подлокотнике, пригревшись у его руки.
И вдруг он так громко закричал во сне, так дико, с таким ужасом, что я подскочила на месте. Сердце ухнуло куда-то в лапки. Ведь он не кричал даже, когда я выклёвывала ему метку. Я сразу заподозрила, что это последствия нашего недавнего ритуала, и что-то пошло не так, что тьма вернулась, что ему больно.
— Кар-р-р! — заорала я и принялась клевать его в щёку, в лоб, в руку, лишь бы проснулся. — Пр-р-ринц! Северус! Пр-р-роснись!
Он дёрнулся, распахнул глаза, сел прямо. Был он весь в холодном поту, волосы слиплись, дыхание рваное, зрачки расширены. Сначала смотрел на меня, но не видел, потом долго, шумно, как после бега выдохнул, потом прошептал:
— Мне снился кошмар. Будто… будто чёрная магия не пощадила меня… изменила меня… наложила свой след… не прошла даром.
— Кошмар-р-р! Пр-р-родолжай!
— Я стал… чернокожим, — признался он, и голос его дрожал.
— Чер-р-рнокожим?
— Да, волосы мои сплелись змейками, в множество тонких косичек…
— Др-р-реды?
— Да, и я был в магловском костюме для спорта…
— Спор-р-ртивном?
— Да, таком блестящем и ненатуральном как клеёнка. И я летел на метле по магловской улице и стрелял из пистолета.
Я моргнула. Пошевелила клювом, пытаясь переварить услышанное. "Я дам вам парабеллум" — мелькнуло у меня вторым потоком сознания, но я отогнала эту мысль как незначительную.
— И Дамблдор сказал, что я варю зелье лучше, чем Хайзенберг, — продолжал Снейп, и в его глазах был настоящий, неподдельный ужас. — Кто это, кстати?
— Хайзенбер-р-рг? — Я покачала головой очень медленно, несколько раз, как бы отгоняя наваждение и сказала:
— Нер-р-реальный бр-р-ред!
Он смотрел на меня долго. Потом откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и выдохнул.
— Ты уверена?
— Кар-р-р, — я кивнула. — Увер-р-рена.
Сердце его постепенно успокаивалось, дыхание выравнивалось, он снова закрыл глаза. И в темноте подземелий снова стало тихо. Только где-то в глубине моего подсознания ещё кружились странные образы: дреды, спортивный костюм, пистолет, и профессор зельеварения, который летит на метле и почему-то очень похож на кого-то из другого мира. Приснится же такое!