Страница 25 из 45
Глава 8. Начало учебного года
Мы со Снейпом отправились в Хогвартс заранее, чтобы подготовиться к учебному году, но первого сентября я решила быстренько смотаться на перрон Девять и три четверти, что был указан в билете Поттера, встретить Гарри и проконтролировать его загрузку в поезд лично.
Я издалека увидела как Дурсль привёз мальчика на вокзал, бросил у входа и уехал, даже не попрощавшись. Гарри растерянно стоял и озирался. Хорошо ещё, что ему не надо было тащить с собой громоздкий чемодан, да и свою белую сову он по совету Северуса отправил в Школу своим ходом.
— Пр-р-ривет, Гарр-ри! — я подлетела к юному волшебнику и ткнула клювом в сторону колонны между девятым и десятым перроном, где видела портальную арку как сплетение энергетических пульсирующих нитей. — Вперр-р-рёд!
Мы подошли к барьеру, где Гарри в очередной раз замер. Люди шли мимо, никто не обращал внимания на мальчика с вороной на плече. Я каркнула:
— Пр-р-росто пр-р-роходи! — и показала пример прохождения сквозь стену.
Гарри выскочил за мной на перрон 9¾ и остановился, раскрыв рот.
Ярко-красный паровоз выпускал клубы пара, люди в мантиях суетились, мимо весело проскакала огромная жаба. Гарри смотрел на всё это, и я видела, как в его глазах отражается этот новый мир. Я тоже прониклась дорожной суетливой, но радостной атмосферой, так что даже неожиданно для себя прокаркала на мотив какой-то песенки:
Гарри рассмеялся, а я довольно ткнулась ему в щёку клювом и взлетела. Теперь мой подопечный точно не пропадёт!
— Каруна! — крикнул он. — Ты куда?
— Кар-р-р! — ответила я, кружа над поездом. — До вечер-р-ра!
Я взмыла в небо. Поезд оставался всё дальше позади, а я летела над ним, над полями, над лесами, над реками. Где-то впереди меня ждал Хогвартс. Где-то там, в подземельях, Снейп уже перебирал ингредиенты и ждал нового года. А в маленьком, с высоты казавшемся игрушечным поезде, сидел мальчик с зелёными глазами, который только начинал свой путь.
Большой зал сиял тысячами свечей, парящих над столами. Осенний вечер за окнами уже сгустил тьму, но внутри было тепло, шумно и празднично. Ученики переговаривались, столовые приборы позвякивали, а над всем этим великолепием царил тот особенный гул, который бывает только в первый учебный день.
Я сидела на привычном месте — на левом плече Северуса Снейпа. Он, как всегда, застыл за преподавательским столом с непроницаемым лицом, глядя куда-то в пространство между висящими в воздухе свечами. Через нашу связь я чувствовала его напряжение.
Последние дни каникул выдались у него… странными. Альбус Дамблдор, мастер навязчивых чайных приглашений, раз за разом зазывал его к себе и заводил одну и ту же пластинку: мол, Гарри Поттер — вылитый Джеймс. Северус недоумевал: к чему бы это всё? Уж он-то видел Гарри регулярно и знал, что сходство с Джеймсом Поттером у Гарри не бросается в глаза.
Но сейчас мысли зельевара были заняты другим. Он настороженно косился в сторону Квиррелла. От тюрбана этого типа исходили такие запахи, что у Северуса сводило зубы. К тому же метка на предплечье начинала противно покалывать всякий раз, стоило оказаться поблизости от благоухающего чесноком коллеги, словно предупреждая: "Беги, пока не поздно!"
Наконец двери Большого зала распахнулись. Макгонагалл вошла в зал, ведя за собой вереницу первокурсников, которые дрожали так, будто их собрались не распределять по факультетам, а отправлять на корм драконам. Маленькие, испуганные, нарядные в своих новых мантиях. Кто-то споткнулся о порог, кто-то заворожённо разглядывал потолок.
Я вытянула шею, высматривая знакомую взлохмаченную макушку. Ага, вот он, Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, надежда магического мира и прочая, прочая, шагал в толпе первокурсников. Но это был не тот Гарри, которого я оставила на перроне несколько часов назад.
Сначала я подумала, что мне показалось. Оптическая иллюзия, игра свечей, но чем ближе он подходил, тем очевиднее становилось: его лицо… оно приобрело новые черты.
Его волосы, вечно торчащие и непокорные, теперь были длинными, до плеч, и прямыми. Они падали вдоль лица гладкими прядями, и в этом было что-то до боли знакомое.
Тем временем первокурсников выстроили перед табуретом с Распределяющей шляпой. Рядом с Поттером встал рыжий мальчишка с облезлой крысой на руках и пятном грязи на носу. Они переглядывались и, кажется, уже успели подружиться.
А по другую сторону от Гарри стояла девочка с пышными волосами, которая то и дело поправляла мантию и что-то быстро-быстро говорила, загибая пальцы. "Гар-р-рмония!" — всплыла у меня в голове одна из моих странных чужих мыслишек.
Началось распределение. Одно за одним имена выкрикивались, и ребята подходили к табурету. Шляпа кричала факультеты, и каждый раз столы взрывались аплодисментами.
— Гарри Поттер! — вызвала Макгонагалл.
Зал затих, и все взгляды сошлись на маленькой фигуре, а потом дружно, словно по команде, скользнули на Снейпа. Сравнивая.
Ещё бы! Во время пути собачка могла подрасти! То есть, тьфу, не то! Этот юный метаморф во время пути поработал над своей внешностью основательно. Может быть его природные способности и не были выдающимися, но для лёгкой корректировки, как-то отрастить волосы, сделать их прямее, придать бровям нужный изгиб, дать носу чуть заостриться — сил и желания хватило. Я давно замечала, что мальчик старался копировать манеру Снейпа держаться, говорить, даже хмуриться. Как-то Гарри даже признался, что тренируется у зеркала приподнимать одну бровь. Но, оказывается, я не осознавала до сего момента масштаб проблемы!
А директор Дамблдор видимо осознал, потому что дёрнулся так, что его очки-половинки чуть не слетели с носа, наклонился к Снейпу и шепнул:
— Северус, я понимаю, что личная жизнь — дело тонкое, но… почему я узнаю об этом только сейчас?
— Альбус, вы о чём вообще? — резко бросил Снейп с привычной холодностью.
Я вцепилась в плечо Северуса так, что он наконец покосился на меня. Но я смотрела только на Гарри. Тот уже сидел на табурете прямой, как струна, сложив руки на коленях с видом человека, который уже всё знает про эту жизнь, и она его, мягко говоря, разочаровала.