Страница 19 из 45
— Кар-р-р, — я загадочно повела крылом. — Сюр-р-р-пр-р-риз!
Он удивился, но слез с дерева и побежал за мной. Я летела невысоко, то и дело оглядываясь — не отстал ли.
— Куда мы? — крикнул он мне. — Там же пустырь!
Я каркнула и нырнула в кусты. Гарри протиснулся следом и замер.
Перед ним стоял дом. Старый, обшарпанный, но настоящий.
— Это… — выдохнул он. — Откуда? Я думал, здесь пусто!
— Кар-р-р, — сказала я довольно и села ему на плечо.
Он подошёл к крыльцу, потрогал перила. Потом обернулся ко мне, и глаза его горели.
— Каруна, это… это что? Мы можем сюда приходить?
— Кар-р-р, — подтвердила я. — Осторр-р-ожно кр-р-радучись.
Он засмеялся и вдруг схватил меня в охапку, прижал к груди.
— Ты гениальная ворона! Самая лучшая ворона на свете!
Я закаркала, вырываясь, но на самом деле мне было очень хорошо. Он меня не помнит, но он меня снова любит. Мы вошли в дом вместе, вернее, я въехала у него на плече.
— Убор-р-рка, — первым делом сказала я.
— Что? — не понял Гарри.
Я показала крылом на пыль, мусор и паутину.
— Пр-р-р-ибр-р-раться!
Он огляделся и кивнул.
— Ты права. Надо прибраться. Завтра принесу тряпку и веник.
— Кар-р-р, — одобрила я. — Завтр-р-ра.
Мы вышли на крыльцо и сели на ступеньки. Гарри погладил меня по голове и улыбнулся.
— Каруна, — сказал он вдруг. — Мне кажется… мне кажется, я тебя давно знаю. Странно, да? Мы только вчера познакомились.
Я замерла. Сердце забилось часто-часто.
— Кар-р-р? — спросила я осторожно.
— Не знаю, — он пожал плечами. — Просто чувство. Может, мы встречались во сне?
Я прижалась к его руке. Мы сидели и грелись на солнце. И я знала: память не стереть до конца. Где-то глубоко, в самом сердце, он помнит, просто не знает об этом. Но это ничего. Мы наберём новых воспоминаний, лучше прежних!
— Кар-р-р, — прошептала я. — Хор-р-рошо.
— Ага, — согласился Гарри. — Отличный день.
И мы пошли исследовать наш новый дом.
В подвал вела крутая лестница. Дверь вниз была приоткрыта, но когда мы подошли, она медленно, со скрипом, закрылась прямо перед нашим носом. Там было темно, но когда мы спустились, зажглись свечи. На полках стояли артефакты. Самые разные: зеркала, шары, механизмы из меди и серебра, какие-то колбы с засохшими ингредиентами.
Гарри замер. У него глаза стали круглыми.
— Каруна… это что?
— Кар-р-р. Ар-р-ртефакты.
Гарри протянул руку к маленькому зеркальцу. Оно вдруг показало его отражение с высунутым языком. Гарри дёрнулся.
— Каруна, — сказал он медленно, и на его личике была видна немалая работа мысли. — А ведь это… это всё волшебство, да?
— Пр-р-равильно! — подтвердила я.
— Так волшебство… оно существует? По-настоящему?
— Кар-р-р! — я кивнула и для убедительности расправила крылья.
Он огляделся. Часы на полке тихо хихикнули, стрелки прыгнули на другое время. Гарри перевёл взгляд на меня.
— И ты… ты говоришь. Ты меня понимаешь. Ты тоже волшебная?
Я склонила голову набок. Это несомненно!
— Вер-р-р-но! — сказала я.
Гарри помолчал, переваривая. Потом посмотрел на свои руки.
— Со мной всю жизнь происходили странные вещи, — сказал он тихо. — Тётя Петуния говорит, что это всё от… от ненормальности. А дядя Вернон вообще считает, что я… что я не должен был рождаться.
— Дур-р-рсли дур-р-раки! — возмущённо каркнула я. — Пр-р-ридур-р-рки!
— Но если волшебство существует… — он поднял на меня глаза, и в них загорелся огонёк. — Если ты волшебная… и дом волшебный… то, может, и со мной… может, я тоже…
Я подлетела и села ему на плечо. Ткнулась клювом в щёку: "ну, давай, догадывайся!"
— Кар-р-р, — сказала я, наконец, не дождавшись заветных слов от него самого. — Гар-р-ри чар-р-родей!
Он замер.
— Точно? — прошептал он. — Ты не шутишь?
Я каркнула и покачала головой. Какие уж тут шутки!
Гарри закрыл глаза и выдохнул. Длинно, с облегчением.
— Я не ненормальный, — сказал он. — Я просто… другой. Волшебный.
Он улыбнулся. Такой улыбки я у него ещё не видела — светлой и настоящей, будто камень с души упал.
— Знаешь, Каруна, — сказал он, — сегодня лучший день в моей жизни. Я нашёл друга, нашёл дом и узнал, что я волшебник.
Всё правильно. Всё так, как должно быть.
Мы бродили по подвалу, разглядывая артефакты. Некоторые явно не работали, но при нашем приближении начинали слабо светиться. Другие, наоборот, притворялись мёртвыми, но стоило отвернуться, за спиной что-то щёлкало или звенело.
— Здесь кто-то жил, — сказал Гарри. — И он оставил всё как есть.
Я кивнула. И вдруг заметила в углу небольшой сундучок. Он был окован медью, и на крышке сидела резная ворона.
Я подлетела. Ворона на крышке вдруг моргнула.
— Кар-р-р! — каркнула я от неожиданности.
Сундучок приоткрылся. Внутри лежала стопка старых писем и толстая тетрадь в кожаном переплёте.
Гарри достал тетрадь. На первой странице красивым почерком было написано:
"Дневник Элинор Вэнс, артефактора. Мой дом и я"
— Элинор Вэнс, — прочитал Гарри. — Кто это?
Я пожала плечами. Но тетрадь явно ждала, чтобы её прочитали.
Мы сели на пол, и Гарри начал читать вслух. Я слушала, склонив голову.
"Мой дом — самое живое существо, которое я знаю. Я построила его не одна. Мы строили его вместе: я вкладывала магию, а он вкладывал душу. Каждая балка, каждая половица — это часть его характера. Он может быть ворчливым, когда я долго не мою полы. Он может обижаться, если я ухожу надолго. Но он всегда ждёт меня."
Гарри улыбнулся.
"Я наделила его способностью выбирать. Он сам решает, кто достоин войти, а кто нет. Не по крови, не по магии, а по тому, как человек относится к дому. Если ты уважаешь его, он пустит. Если ты пытаешься его использовать, закроется и никогда не откроется".
Я посмотрела на стены. Они, кажется, слушали вместе с нами.
"Я ухожу. Мне пора, но мой дом останется. Он будет ждать тех, кто придёт с добром и кому нужен приют. Если вы читаете это, значит, он вас впустил и вы ему понравились. Заботьтесь о нём, и он будет заботиться о вас."
Гарри закрыл тетрадь и посмотрел на меня.
— Каруна, он нас выбрал. Просто потому, что мы… мы хорошие?
Я кивнула. И вдруг почувствовала, как по стенам пробежала тёплая волна. Дом словно обнял нас.