Страница 7 из 18
Глава 4
Калеб
Я смываю с себя кровь её девственности и заставляю себя смотреть на испачканное красным полотенце.
На то, что я натворил.
Господи… неужели я и правда такой человек? Человек, который…
Это было насилие? Я действительно причинил боль той милой, красивой, сломленной девушке?
Снотворное должно было избавить меня от кошмаров, но стало только хуже. Лекарства делают воспоминания ярче, острее, почти реальными. А после пробуждения мне требуется время, чтобы окончательно прийти в себя. Я просыпаюсь диким, переполненным адреналином, будто всё ещё нахожусь посреди боя.
И тут появилась она.
Укрытие посреди шторма.
Что-то мягкое в мире, полном боли и осколков.
Она положила эту невинную ладонь мне на грудь — и я сорвался. Моё тело уже не слушалось разума. Все тёмные воспоминания, крики прошлого исчезли в тот момент, когда мы соприкоснулись кожей к коже… и я не смог отказаться от этого чувства покоя.
Не смог остановиться.
Не остановился даже для того, чтобы ей стало легче. Или чтобы подготовить её.
Она была девственницей.
А я — чёртов монстр.
Я не могу просто сидеть здесь до рассвета, гадая, заговорит ли она со мной снова. Думая, можно ли вообще исправить то, что я сделал. Я человек действия, поэтому натягиваю джинсы и футболку и начинаю ходить по коридору возле её двери.
Заперто.
Чёрт. Я только всё испорчу ещё сильнее, но какой у меня вообще есть выбор?
Пульс грохочет в ушах, пока я забираю из сарая моток верёвки и тащу его за собой к её комнате.
— Открой дверь.
Долгая пауза.
— Нет. Я сплю.
Мои брови сходятся к переносице. Мы оба знаем, что она не спит.
— Не похоже.
Проходит ещё пара секунд. А потом она начинает притворно храпеть.
Что-то внутри неожиданно смягчается. Её попытка притвориться спящей кажется мне забавной. И чертовски милой. Теперь я ещё сильнее уверен, что не позволю ей сбежать.
— Последний шанс открыть дверь, девочка.
Она храпит ещё громче.
Смех почти вырывается наружу, но я подавляю его. Отступаю на шаг и выбиваю дверь.
Она вскрикивает, отползая по смятой кровати и прикрывая наготу подушкой. Уже открывает рот, чтобы спросить, что происходит, но замечает верёвку — и тут же замолкает.
— Ч-что ты делаешь?
— Я не могу оставить тебя здесь без присмотра, пока еду заглаживать свою вину.
Судя по её лицу, это объяснение совсем её не успокаивает.
— Не привязывай меня, Калеб. Я не уйду. М-мне некуда идти! — выпаливает она.
— Я не могу так рисковать.
Я подхожу ближе, медленно пропуская верёвку между ладонями.
— Я не буду затягивать сильно. Это всего на час или около того.
Её взгляд мечется к окну, но я уже качаю головой.
— Не заставляй меня связывать тебе ещё и ноги.
— Пожалуйста… пожалуйста, не надо. Я ненавижу, когда меня связывают.
Она резко втягивает воздух и застывает, явно осознав, что только что сказала.
Я тоже замираю.
А потом меня накрывает ярость.
Будто внутри щёлкнули выключателем.
— Кто, нахрен, тебя связывал? — спрашиваю я слишком спокойно, пока верёвка скрипит в моих дрожащих руках.
Она смотрит на меня ошеломлёнными зелёными глазами.
— Ты сам собираешься меня связать! Как ты можешь осуждать за это кого-то другого?
— Ответь мне. Сейчас же. Кто это был?
На её лице мелькает победная улыбка.
— Это уже личное.
Я разворачиваюсь и пробиваю кулаком стену, потом прижимаю ноющие костяшки к виску.
— Это что, женская тактика такая? Расставлять ловушки, чтобы мужчины в них попадались? Если я тебя не свяжу — ты убежишь. Если свяжу — снова доведу до слёз. Правильного ответа тут вообще нет.
— Есть. Можешь мне довериться.
— Ни за что. Я никому не доверяю.
— Я тоже. Но… — Она замолкает, облизывая губы. — Не знаю… Наверное, нам нужно хоть с чего-то начать. Мы всё равно проведём здесь вместе две недели.
Если она думает, что я отпущу её через две недели, то глубоко ошибается, но я благоразумно молчу.
— Если ты не станешь меня связывать, Калеб, я отвечу на один личный вопрос.
Чёрт.
Перед таким соблазном невозможно устоять.
Выбить эту дверь было бы так же легко, как вдохнуть, но я сдерживаюсь. Сегодня ночью я и так применил слишком много силы по отношению к этой девушке. Если ворвусь туда сейчас, станет только хуже.
Чёрт, я совершенно ничего не понимаю в женщинах.
Как это исправить? И можно ли вообще это исправить? Я только что был с ней так груб, будто совсем забыл, что такое нежность. Бережность. О том, что ей нужна была поддержка. А те мерзости, что я ей говорил… Господи, меня самого за это убить мало.
Одних извинений будет недостаточно. Нужно что-то ей принести. Но что? Цветы? Нет, это совсем не про неё.
Еда. Сладости. Одежда.
Она же не может всё время ходить в моих футболках? Я могу съездить и купить ей вещи. Есть скрытая дорога, ведущая к шоссе. Когда я покупал этот дом, специально замаскировал её, потому что хотел полного уединения. Ею предполагалось пользоваться только в экстренных случаях, но разве это сейчас не чрезвычайная ситуация?
Она сидит там и плачет.
Я провожу рукой по груди и снова начинаю мерить шагами коридор, опять думая о том, чтобы выбить дверь. Каким-то чудом удерживаюсь. Вместо этого стараюсь сосредоточиться на том, что нужно делать.
Снаружи глубокая ночь, но меньше чем в десяти милях отсюда есть круглосуточный Walmart. Она ведь не станет убегать посреди ночи?
Господи, если к моему возвращению её здесь не будет, я, чёрт возьми, снесу каждое дерево в этом лесу, пока не найду её.
Я иду на кухню, беру ключи от машины, прижимая металлические зубцы ко лбу, чувствуя, как грудь вот-вот разорвёт изнутри, и снова начинаю метаться по дому, как зверь в клетке.
Я не могу пойти на такой риск.
Я не вынесу, если она уйдёт.
Я хочу спросить её настоящее имя, но тогда вся наша игра рассыплется. Она поймёт, что я с самого начала знал: она не Сара. И я уже понял — пока ей необходимо скрываться. Прежде чем рассказать, откуда она на самом деле пришла. И через что прошла.
— Кто тебя связывал? — хрипло спрашиваю я.
Её пальцы едва заметно сжимаются на подушке.
— Доктор. Доктор Тейлор.
— Зачем?
Она медленно качает головой.
— Это уже больше одного вопроса.
Раздражение впивается под кожу.
— Однажды он за это ответит.