Страница 48 из 52
Нервозность и напряжение ощущаются в каждой клеточке моего тела. Сердце бьется где-то в горле, ладони становятся влажными от страха перед неизвестностью.
— Да какая разница. Вы ведь уже всё посмотрели, я знаю, какие спецы в Министерстве. Уже поняли, для чего эти проклятия были, знаете, что демонам нужен артефакт. И они, — неопределенно машет он головой в сторону, — всё равно не отпустят ее, думая, что моя Анюта слишком много знает. Но она не знает, понимаешь, ничего не знает! Лишь устроила мне истерику и заставила пообещать, что я тебе ничего не сделаю! Когда услышала, что тебя разыскивают мои люди.
Страх и раздражение смешиваются в его словах, создавая странную смесь эмоций, которую трудно определить.
— Демоны, — поправляю я автоматически.
— Не важно, — дергает он плечом.
Утомленность и разочарование слышатся в его голосе. Кажется, что он устал бороться и почти потерял надежду на спасение.
— Просто отвлеките, — опять машет головой, явно имея в виду соглядатаев, — дайте нам уйти.
Отчаяние и усталость охватывают его тело, делая движения тяжелыми и медленными.
— И всю жизнь прятаться? — интересуется Глеб. — А о своей девчонке ты подумал?
Вопрос Глеба вызывает новый всплеск чувств у Максима. Он чувствует вину и ответственность за происходящее, понимая, что его решение повлияет на судьбу многих людей.
— Я не выстою один против всех, против демонов, Гермеса и Министерства.
Голос Максима звучит глухо, но решительно. Он прекрасно понял, что его сделали просто пешкой во всей этой истории. И кто-то должен понести наказание, и это будет он. Свои же уничтожат его.
Раздается скрип двери, из ангара выходит Аня. Подруга растерянно оглядывается, пытаясь разобраться в происходящем хаосе.
— Я сказал тебе не выходить! — рычит на мою подругу Максим Сергеевич.
Злость и недовольство проявляются в его голосе, подчеркивая чувство страха и беспокойства за нее.
— Но тут моя подруга, а не головорезы, — вздергивает она подбородок.
Аня, хоть и волнуется дико за меня, за Максима, но не показывает этого. Ее уверенность и стойкость вызывают уважение и восхищение.
— Ника? С тобой все в порядке? — обнимает она меня.
Обнимающее прикосновение приносит облегчение и тепло, успокаивая нервы и уменьшая напряжение.
Максим обнимает свою девушку за талию и прижимает ее к себе.
— Да. А у тебя?
— Да что со мной будет? Это тебя зачем-то разыскивали. Что ты натворила? Или это твои сопровождающие что-то сделали?
Ее любопытство и забота видны в каждом взгляде, обращенному к демону.
— Она не знает, — одними губами шепчет демон. — Аня, — целует ее макушку, — тут опасно.
Любовь и забота читаются в каждом жесте и взгляде, демонстрируя глубину его чувств и привязанности.
— Тогда может уйдем отсюда?
— Если защитите Аню, я все вам расскажу. Я готов к сотрудничеству, — выдает Максим.
— Значит, всё-таки не Ника натворила. А ты? — Аня поворачивается к нему, обнимая его в ответ. Даже сейчас, зная, что он что-то опасное натворил, не размыкает объятий.
Они также любят друг друга, как и мы с Глебом…
— Я. Я покажу тебе кое-что потом. Покажу, кто я. Давайте выбираться отсюда. Тут полным-полно людей.
— Это может быть подставой, — сомневается Глеб.
— Он любит Аню, а значит, не причинит ей вред, — говорю тихо. Но, конечно, демон слышит меня.
— Ей нет. А нам — да! — поддерживает Глеба оборотень.
— Я даю слово… — начинает Максим, но замолкает, глядя на наши спины.
Оборачиваемся, а там Гермес с молнией в руке, подбрасывает ее, словно резиновый мячик.
Успеваю лишь моргнуть, как молния летит в нас.
Удар сердца, и Максим оказывается перед всеми нами, буквально кидается на эту шаровую молнию, накрывает ее собой.
Слышу душераздирающий крик Ани…
— Интересно, — читаю буквально по губам, потому что крик и стоны демона заглушают голос Гермеса. — Ну, что, детишки, поторгуемся? — нагло улыбается отставной бог Олимпа.
56
56
В руках Гермеса появляется кадуцей*. Отставной божок танцующей походкой идёт к нам, мы медленно пятимся по дуге, отходим в сторону. В ушах звенит не затихающий крик Ани. Я не могу ей помочь, одно неверное движение и Гермес кинется в атаку, а мы не можем пустить всю операцию коту под хвост.
Боже, как же я себя сейчас ненавижу!
— Детишки… — снова ехидно лыбится Гермес останавливаясь перед поверженным демоном. Он опускает взгляд под ноги, поигрывает кадуцеем.
Сволочь! Когда-то давно его жезл — кадуцей — был символом примирения, посланника, а сейчас этот гад просто изображает из себя дипломата, прикрываясь старыми регалиями. Время тянет, скотина!
Удар Гермеса сжёг напрочь одежду у Максима на груди, опалил плоть. Демон вскидывает руку, сквозь пелену боли шепчет что-то неразборчивое. С пальцев Максима стекает тёмное покрывало проклятия, ползёт к кончикам крылатых туфлей божка… Гермес, с диким хохотом, прицельно бъёт Максима в бок. Несильно, но демона откидывает в сторону, как тряпичную куклу. Аня захлёбывается криком. Внезапно эта хрупкая девочка без капли магии, кидается на Гермеса и колотит его кулачками. Яростно, как дикая львица, защищающая свой выводок.
— Уйди, мелочь, — щёлкает пальцами божок.
Аню, как марионетку, откидывает прямо на на тело Максима. Она не шевелится, лежит как сломанная кукла. Ещё одна. Мы просто игрушки для Гермеса. Просто игрушки…
— Ублюдок! — рвусь я на Гермеса, но Глеб успевает перехватить меня.
«Жди», — шепчет он на ухо, а самого его трясёт от сдерживаемого напряжения. Я ловлю потемневший взгляд вампира и беру себя в руки. Сквозь зубы шиплю, глядя на развлекающегося божка:
— О чём нам торговаться?
— Разве не о чем? — закатывает Гермес глаза, — давай побеседуем об очаровательном артефакте твоей мамы, Ника. Видишь? Я не буду нападать, — издевательски смеётся он, демонстрируя мне кадуцей, — я тут как переговорщик. Торговец знаниями, если хочешь. Тебе же нужно знать, зачем всё это?
Нужно, ой как нужно. Злость застит мне глаза, я чувствую рядом кипящего от ярости Адама, готового сменить облик, и собранного Глеба, застывшего в ледяной угрозе.
— Говори, — выплёвываю я.
Гермес посредник, нам нужен главный. Раз божок сразу не размазал нас на молекулы, значит и ему нужно время.