Страница 26 из 55
Вдруг на дороге за моей спиной послышались неровные, спотыкающиеся шаги.
Я вздрогнула и чуть не бросилась бежать — но в последний момент удержалась и оглянулась..
По дороге ко мне приближалась какая-то странная сгорбленная фигура. Какое-то существо с рогами на голове..
Как один из богов на египетских барельефах — с человеческим телом и головой животного..
Я чуть не закричала от страха, но пригляделась и с облегчением поняла, что это самая обычная деревенская старушка, а то, что я приняла за рога — это концы завязанного на голове платка..
Даже не платка, а черной банданы.
И тут я узнала эту старушку.
Это была та самая бабушка, которая показала мне дом Василия в тот день, когда я искала жилье для себя и Оськи.
Та самая, которая странным образом исчезла, когда я хотела ее поблагодарить. Та самая, которая взяла Оську к себе, чтобы я могла съездить в салон красоты.
Сейчас я бросилась к ней, как к родной:
— Бабушка, милая, как хорошо, что я вас встретила! Представляете, я заблудилась и никак не могу найти дом, где живу! Вроде и поселок у вас небольшой, а все дома незнакомые!
— Заблуди-илась? — переспросила старушка. — Это тебя луна водит! Сейчас луна такая, плутоватая! Морок она на людей наводит. Ты ведь у Василия поселилась?
— Да, у него.
— Так это же совсем рядом. Вон туда сверни и тут же придешь! — Она показала на проход между двумя темными домами.
Я поблагодарила старушку — но той словно след простыл. Вот только была — и уже нет. Словно растворилась в лунном сиянии. Странная какая старушка!
Не морочит ли она меня, как эта самая обманчивая, таинственная луна?
Я опасливо подошла к тому проходу, который она мне показала, прошла по тропинке между домами, и — о чудо! — прямо передо мной стоял дом Василия, который на какое-то время стал теперь и моим. Дом, милый дом!
Я бросилась к калитке — и тут же ко мне вылетел Оська, визжа от радости и облизывая меня куда придется.
Он всем своим существом показывал, как скучал по мне, как беспокоился.. И еще ясно дал понять, что больше никуда меня одну не отпустит.
— Да я никуда вроде и не собираюсь, — успокоила я его и занялась ужином.
Куриный суп эти двое съели днем, так что пришлось просто отварить макароны и сосиски. Унизительно для хозяйки, зато быстро.
Помню, свекровь долго плясала на моих костях, когда я сделала такой ужин. Тогда я простудилась, осталась дома с температурой и еле ноги таскала от слабости. Куда уж тут в магазин идти.
Так вот свекровь фыркала и плевалась, нарочно одну сосиску на пол уронила, а потом, напившись чаю, долго бухтела про то, что замужняя женщина должна готовить, что никого не интересует, как она себя чувствует, потому что муж должен, придя с работы, иметь полноценный и калорийный ужин. И что если я такая больная и немощная, то зачем вообще замуж выходила..
В общем, она долго разорялась, у меня не было сил, чтобы ей ответить. Михаил, как обычно, удалился в свой кабинет — кстати, зачем он ему, мне до сих пор непонятно. Конечно, стоит у него там компьютер, но все вопросы он решал в офисе, а на этом в игры играл или музыку слушал, не знаю.. В социальных сетях он не зависал.
Короче, свекровь в конце концов утомилась и ушла спать, а я осталась мыть посуду. Кстати, сама она готовить абсолютно не умеет. И муж, насколько я знаю, у нее если и был, то быстро весь вышел — во всяком случае, Михаил про отца никогда ничего не говорил. Я не спрашивала, потому что сама отца не помню, он разбился на машине еще до моего рождения.
В общем, Василий съел все макароны и попросил добавки, потом поблагодарил вежливо и ушел к себе. Я прибралась на кухне и тоже ушла, потому что Оська, набегавшись за день по участку, отказался от вечерней прогулки.
Так что мы пошли спать, а когда проснулись, наш хозяин уже ушел. Я задумалась было, куда он ходит, то есть, наверное, где-то работает, но спросить вечером было неудобно. Раз он ничего у меня не спрашивает, значит, я тоже не буду.
Я разморозила фарш, что купила третьего дня, и решила пожарить котлеты, а Оську накормила остатками макарон, добавив туда немного фарша.
— Лопай что дают, — наставительно сказала я, — тут корма для собак не продаются, а ехать куда-то мне пока нельзя.
Оська понял, что я никуда не уеду, и съел все без капризов. Вообще, на свежем воздухе у него очень хороший аппетит.
Потом я решила заняться участком.
Участок возле этого дома был большой, но сильно заросший и вообще запущенный. Ясно было с первого взгляда, что хозяин участком совершенно не занимался, не было у него ни цветника, ни огорода.
Вдоль забора, ведущего на улицу, росли клены — высокие, ветвистые. Сейчас у нас начало ноября, хоть и непривычно тепло для этого времени. Но листья с кленов давно опали и лежали внизу малосимпатичным шуршащим ковром. Оська рылся в них с упоением, и порядка от этого не прибавлялось.
Я нашла в сарае грабли и долго сгребала листья в кучу. С другой стороны участка вдоль забора росли когда-то кусты смородины, опять-таки я обнаружила это, исследовав опавшие листья. А за домом были когда-то грядки, сейчас безобразно заросшие пожухлой травой. Еще торчали два каких-то кривых дерева, в которых я с изумлением опознала яблони. И то только потому, что под ними валялись сгнившие яблоки, от которых шел винный дух.
Вышло редкое осеннее солнце, и я посмотрела на дом. Старый, с облупившейся краской и кое-где треснувшими стеклами, он был красив. И как же здорово смотрелся бы, наверное, в багряной листве кленов! Или летом, если перед домом была бы клумба с георгинами.. Или весной, когда весь участок покрыт первоцветами..
Не помню, говорила я или нет, что люблю цветы. Это у меня от мамы. И у себя в небольшом садике были у меня клумбы и ящики с цветами, посаженными в память о маме. Свекровь только фыркала и посмеивалась, но не препятствовала моим занятиям.
Оглядев участок, я решила, что сделала все, что могла. Надо бы еще кусты подстричь и сухие ветки на яблонях обрезать, но это уж пускай хозяин решает. А пока я вышла за калитку, чтобы убрать у забора те же опавшие листья кленов.
И тут же налетела на меня Нюша-продавщица.
— Слыхала? — спросила она, признав во мне свою, раз живу здесь.
— Про что?
— Как про что? Кто эти-то оказались, которых убили?
— Да нет, откуда? — Я невольно вздрогнула, вспомнив, в каком виде нашли трупы.
Нюше все было нипочем. Она оглянулась по сторонам и вполголоса выдала мне информацию:
— Это Танька Копылова, которая возле почты жила! У нее мамаша из ума выжила, из дома не выходит! А она работала в городе, в больнице сменной медсестрой — сутки через трое. Как раз у нее выходные были, там и не хватились. А мамаша полоумная молчит, только в стенку стучала, когда есть просила.
— И никто не услышал?
— Да она всегда стучит, все уже привыкли! — отмахнулась Нюша. — Ты слушай, значит, как хватились там, в больнице, позвонили, а попали в полицию. Ну, те-то, в полиции, все тихарили, опять-таки трупы в таком виде, что и опознать невозможно.
— А кто второй-то, узнали?
— А вот тут самое интересное. — Нюша блеснула глазами. — По телефону его определили, оказался жилец, что у Семеновны комнату снимал. Семеновна — бабка строгая, верующая, сразу его предупредила, чтобы никаких пьянок-гулянок и никаких баб чтобы не водил. Ну, он согласился. И теперь получается, что с Танькой у них это самое было. Потому как к себе она его позвать не могла, к полоумной матери-то.. Бегала, значит, к нему, а потом ночью возвращалась, а он ее провожал. Вот тут их, получается, и убили..