Страница 47 из 58
Я остановилась, а потом очень осторожно раздвинула ветки.
Мама стояла возле ограды, а рядом с ней..
Рядом с ней стояла какая-то крупная женщина. Скорее, даже здоровенная тетка.
И эта тетка показалась мне знакомой. Такие редкостные габариты трудно забыть!
Я еще пригляделась к ней, и тут эта тетка отступила в сторону и взмахнула рукой. И теперь я ее точно узнала, узнала ее жесты, ее характерные движения.
Вы не поверите, но это была та самая тетка, которая сегодня утром заперла меня в пикапе, что перевозил овощи и фрукты!
Сегодня со мной столько всего случилось, что я забыла об этом инциденте, просто выбросила его из головы. А зря. Потому что тетку эту трудно было не узнать, хотя бы по габаритам.
Хоть и не было на ней сейчас сатинового халата и не видно татуировки, но это была та самая бабища, которая втолкнула меня в пикап. Зачем?
И почему она разговаривает с моей мамой?
Как вообще может быть, что они знакомы?
Да между ними нет и не может быть никаких точек соприкосновения..
Если только..
У меня в голове забрезжило единственное возможное объяснение этого странного факта — но оно было таким диким, что я долго не могла в него поверить.
Но потом.. потом в голове у меня буквально включили сильную лампочку, до того все стало ясно.
Зачем та необъятная тетка втолкнула меня в пикап?
Да затем, чтобы я не попала к нотариусу.
А зачем это ей было нужно? Ведь я ее знать не знаю!
Но все объясняется, если предположить, что ей поручила это сделать моя собственная мать. Ну да, сначала она устроила якобы сердечный приступ, чтобы задержать меня дома, а потом, когда этот номер не прошел, позвонила этой тетке.
Все упирается в нотариуса, а я, вместо того чтобы выяснить, в чем же дело, выбросила утреннее происшествие из головы. А что, если сейчас пойти и спросить у мамы, в чем вообще дело, и потребовать ответа? Надоели все эти тайны!
Я сделала было шаг вперед, хрустнула ветка, но за мгновение до того, как мама оглянулась, я плюхнулась на четвереньки и скрылась в высокой траве.
— Чего головой вертишь? — сказала тетка, нагло растягивая слова. — На меня смотри!
— Там кто-то есть.. — Теперь голос у мамы был встревоженный.
— Голову морочишь? — озлилась тетка. — Напарить хочешь? Давай деньги!
— Какие деньги? Я уже отдала тебе все, как договаривались! Больше я тебе ничего не должна!
— Еще давай, — тетка надвигалась на маму, как асфальтовый каток на случайно забытый на дороге детский велосипед, — мне больше надо!
— В честь чего? — мама отступила, но держалась твердо.
— В честь того, что я могу твоей доченьке все про тебя рассказать! — рыкнула тетка. — Могу рассказать про то, сколько ты хахалю своему денежек передавала!
— Это не твое дело! — взвизгнула мама, а я в это время отползла в сторону и укрылась за кучей срубленных веток. Да благословит Бог того работягу, который поленился их убрать!
— Может, и не мое, — нагло сказала тетка, — но доченьке твоей очень даже будет до этого дело! Как думаешь, что будет, когда она про деньги узнает? И про то, что не ты, а она..
— Молчи! — мама схватила тетку за руку. — Молчи, Пчелка, ради нашей старой дружбы молчи!
Пчелка? Перед моими глазами встала та самая любительская фотография, где пятеро ребят дурачатся и делают друг другу рожки. Вадик Подушкин, Алла Самохина — это мама, и еще одна девчонка — Лена Пчелкина.
Ну, если Вадика я узнала в том пузатом мужике, то уж Пчелкину в этой жуткой тетке узнать просто невозможно. Это же надо так раскабанеть! Но это не мое дело. А мое дело — узнать у нотариуса, что происходит. И почему мама так не хочет, чтобы я с этим нотариусом встретилась. Завтра же поеду туда прямо с утра!
— Чего это я буду молчать? — голос Пчелкиной набирал обороты. — Ты мне рот-то не затыкай! Я не твоя дуреха, не твоя недотепа безмозглая, которая всему верит!
Дуреха и безмозглая недотепа — это, надо понимать, я и есть. Интересно..
— Что ты понимаешь в моей жизни? — теперь мама тоже кричала. — Я его люблю! И всегда любила! Никого, кроме него, не любила! Он — мужчина моей жизни!
Ах вот как! Она любила этого Подушкина, а как же мой отец? Зачем тогда она за него замуж вышла?
— Любила одного, — Пчелкина как будто ответила на мой немой вопрос, — а замуж вышла не за него, а за деньги.
— Все не так было! — У мамы пропал весь кураж. — Ты же знаешь, что мы тогда поссорились, разошлись даже, вот я и.. а потом забеременела.. что было делать? Вышла за Анатолия.. Да, не любила его, и он меня не любил, из-за ребенка только и женился. Вроде бы ребенок должен был нас связать, а все равно ничего не получилось.. Не было счастья, он до того меня терпеть не мог, что даже к дочке не подходил! Так что если ты думаешь, что этот брак принес мне много радости, то.. Сколько раз про развод думала, но не решилась.
— Еще бы, когда жила за мужем на всем готовом, дня не работала..
— Ты не представляешь, каково это, знать, что могло бы все быть по-иному и что могли бы мы быть с Вадимом счастливы!
— Да мне-то плевать! — заявила Пчелкина. — А вот ты говоришь, что его любишь, а он? Ты думаешь, что он тебя тоже обожает?
— У него обстоятельства! — пылко заговорила мама. — Ты же знаешь, у него жена болеет, он не может ее бросить! Он же такой порядочный! И все деньги уходят на лекарства, они очень дорогие, и еще там уколы специальные, пятьдесят тысяч каждый стоит! И еще его партнеры обманули и конкуренты обошли!
— Ага, как же, жена болеет, да она здоровее меня будет! — фыркнула Пчелкина, и я подумала, что в такое трудно поверить. Чтобы кто-то был здоровее ее.. да это фантастика! — Какие партнеры, Алка? — смеялась Пчелкина. — Опомнись наконец! Он сидит мелким менеджером в зачуханной фирмочке, нет у него никаких партнеров.
— Врешь! У него серьезный бизнес! Только сейчас трудные времена настали!
— Да у него уже лет десять трудные времена! Бизнес давно накрылся медным тазом, он банкротом себя объявил и пошел работать по найму! Фирма называется «Шарита», воздушные шарики к празднику продает и разные финтифлюшки! Не веришь — сама выясни!
— Ты все врешь.. — Но теперь в мамином голосе не было прежней уверенности. — Ты всегда врала, еще в школе.. Я тебе не верю! Не верю ни на грош!
— Да мне по барабану, веришь — не веришь! — фыркнула Пчелкина. — Давай еще денег, нашла тоже дуру — даром работать!
— Ну нету у меня сейчас, вот что хочешь делай!
Тут я почувствовала, что с меня хватит, и начала потихоньку продвигаться подальше от этой парочки. Пришлось обойти ограду с другой стороны.
У входа встретился мне сосед и посмотрел подозрительно на испачканные джинсы и мятую куртку. Но мне было уже все равно.
Дома никого не было; как видно, мама все еще выясняла отношения с Пчелкиной. Я кое-как обмылась в ванной и спрятала грязную одежду у себя под кроватью.
Вскоре пришла мама. Я решила притвориться спящей, чтобы не показываться ей на глаза, не то она сразу поймет, что я все знаю. Но она даже не сунулась ко мне в комнату.
Анна Лопухина, светлейшая княжна и камер-фрейлина, мучилась самым что ни на есть женским мучением — невыносимым, томительным любопытством.
Государь, ее венценосный возлюбленный, так доверял ей, что прятал в ее будуаре какую-то чрезвычайно важную вещь. Но она не знала, что это за вещь, и не смела спросить об этом государя. Может ли быть что-то более мучительное?