Страница 11 из 58
Камнеломова еще немного отодвинулась и опасливо спросила:
— Это не заразно?
— Наука на этот счет еще не определилась! — ответила я мстительно.
Надо же — кажется, эта железная женщина боится заболеть! Да ее ни один вирус не возьмет! И любая бактерия у нее в организме вымрет!
— Так вот, — продолжила я немного бодрее, — мне и в спальне императора было нехорошо, а когда на меня свалился балдахин, у меня началась настоящая паническая атака..
Камнеломова поморщилась, потом снова сверилась с папкой и продолжила:
— Свидетель показывает, что после того, как вы обрушили музейный экспонат, вы уединились в соседней комнате. Что вы там делали?
— Пыталась привести себя в порядок. Дело в том, что на меня упало ведерко с клеем, волосы слиплись, я была в таком ужасном виде, и хранительница впустила меня в туалетную комнату. Там я попыталась привести себя в приличный вид, но ничего не вышло..
Камнеломова выслушала меня, внимательно оглядела, и тут глаза ее сверкнули, она снова придвинулась ближе, забыв о своих страхах перед моей клаустрофобией:
— Вот там.. свидетель показывает, что вы заявили, будто там, в туалетной комнате, вы кого-то увидели. Кого именно? Расскажите об этом подробно.
— Да никого я там не видела! — отмахнулась я.
— А свидетель показывает, что вы говорили.. вы знаете, Вороновская, что за дачу ложных показаний полагается срок, и довольно большой? Если вы кого-то или что-то видели, вы должны мне немедленно об этом сообщить! Возможно, это важная деталь! Возможно, вы видели там убийцу!
— Да говорю же вам — никого я не видела! Мне просто показалось! Я же вам сказала, что была не в себе после приступа, да там вообще душно, у меня голова кружилась, вот и померещилось что-то.
— Что именно?
— Ну.. мне померещилось, что у меня за спиной стоит мужчина в старинной одежде, со свечой в руке..
— А вы можете дать его подробное описание? Можете составить его фоторобот?
— Да нет, конечно! Я же говорю — мне померещилось, и то мельком! Вы лучше хранительницу спросите, эту.. Леокадию Львовну. Она говорит, что там, в музее, многие видят привидение императора.. вот они вам и дадут описание, и фоторобот составят!
Тут я вспомнила о кольце, которое нашла в туалетной комнате, и собралась рассказать о нем следователю.
— Спросим, непременно спросим! — Тут Камнеломова опомнилась, сломала карандаш и бросила его обломки на стол.
— Что вы такое говорите? Что вы несете? Какое привидение? Мы в двадцать первом веке живем! Я вас предупреждала об ответственности за ложные показания!
Казалось, сейчас она набросится на меня с кулаками.
Я тут же передумала рассказывать ей про кольцо — черт ее знает, что ей придет в голову. Еще обвинит меня в сокрытии важной улики. А то еще в краже.. нет, правильно говорил Порфирьич — не надо говорить ничего лишнего!
— Больше я ничего не видела! — ответила я как можно тверже и решила на этом стоять. До конца. Вот пускай хоть в камеру сажает — больше ничего не скажу!
Камнеломова успокоилась, видимо, сама поняла, что слишком разошлась. А возможно, она все же хорошо разбиралась в человеческой природе и решила, что раз я ушла в несознанку, то ничего она у меня не узнает. Хотя, если честно, то и узнавать-то нечего.
— Ладно, — сказала она сухо. — Давайте ваш пропуск. Можете быть свободны, но никуда не уезжайте из города. Вы нам можете еще понадобиться.
Я вылетела из кабинета, вышла из здания, сдав пропуск, и направилась в редакцию.
Там я первым делом встретила Порфирьича, который отирался у двери, карауля меня.
— Ну что? — спросил он, отведя меня в уголок. — Как все прошло? Как тебе следователь?
— Суровая тетка! — ответила я честно. — Велела мне из города никуда не уезжать.
— Ну, это обычная практика. Ты, главное, ничего лишнего не сказала?
— Да нет.. да мне и говорить-то нечего было.
Тут я хотела рассказать Порфирьичу о кольце, но его отвлек звонок телефона.
Я прошла в свой уголок в надежде пересидеть там в тишине до конца рабочего дня и спокойно подумать над статьей, которую ждет от меня Бурнус. Вот что мне писать? С чего начинать? Как пришли мы с Порфирьичем в музей? И что там увидели? Я даже не знаю, кто такой был убитый, вроде бы фамилия его Верещагин, зовут Александр Павлович, а дальше..
Тут рядом зазвонил редакционный телефон. Натэлла Васильевна сняла трубку, послушала и недовольным голосом окликнула меня:
— Вера, тебя просят! Вообще, отвечай сама на звонки своих знакомых! Я не твой секретарь!
— Как вы себя чувствуете? — спросила я. — Протез не беспокоит?
И обомлела: что я делаю? Зачем говорю человеку гадости? Никогда за мной такого не водилось раньше. С другой стороны, Натэлла уже всех достала своим ворчанием, даже Порфирьич с ней поругался. А уж он-то со всеми умеет ладить.
Было очень забавно наблюдать, как изменилось выражение ее лица. Обычно злое и недовольное, теперь же на нем проступила обида, а потом не то чтобы страх, но некоторая затравленность.
«То-то же», — сказала я ей глазами и отвернулась.
Я взяла трубку в недоумении: у меня и знакомых-то раз-два и обчелся, и никому из них я не давала номер редакции. Если я кому-то нужна, мне звонят на мобильный.
Голос сперва показался мне незнакомым. Тихий шелестящий голос пожилой женщины спросил:
— Это Вороновская?
— Да, это я. А с кем я разговариваю?
— Это Леокадия Львовна. Мы с вами встречались в Инженерном замке, когда.. когда там нашли.. когда там случилось сами знаете что.
Ну, она могла бы и не уточнять. Не так часто мне попадаются люди с таким именем, чтобы забыть ее.
— Да, Леокадия Львовна, — ответила я вежливо. — Конечно, я помню. Слушаю вас..
— Извините, что беспокою вас.. вы оставили визитную карточку, я нашла там этот телефон.. мне нужно вам кое-что рассказать.. кое-что важное..
— Что именно?
— Извините, но это не телефонный разговор. Лучше бы нам встретиться..
Я вспомнила, как Порфирьич мне говорил, что главное в работе репортера — уметь слушать, вылавливать любую информацию, не отказываться от встреч и разговоров, даже если они не кажутся важными и перспективными. Тем более что Бурнус ждет от меня статью, а я не знаю, с чего ее начать.
— Ладно, — сказала я, — я подъеду к вам в музей.
— Ой, нет! — испуганно возразила Леокадия Львовна. — В музее нельзя, здесь и стены имеют уши!
Вот еще новость. То у нее призраки по дворцу расхаживают, то у стен уши растут! Я подумала, что у старушки развивается паранойя. Но не стала с ней спорить.
— Хорошо, тогда где?
Она понизила голос — хоть и так говорила еле слышно.
— Давайте встретимся через час в Михайловском саду, на скамейке против пруда.
— Через два!
Я выключила компьютер, собралась и отправилась на встречу, бросив попавшемуся в дверях Порфирьичу, что иду разговаривать со своим источником. Он усмехнулся и пожелал мне ни пуха ни пера.
Лишний час я использовала для того, чтобы пройтись по магазинам. Мне нужна была помада и еще кое-что из косметики. Мой новый образ требовал подтверждения.
Скажу честно: кажется, впервые за всю жизнь я получила удовольствие от похода по магазинам. Обычно мы посещали их вместе с мамой, она сама все выбирала, сама разговаривала с продавцами, а я мечтала только об одном: чтобы эти мучения поскорее закончились. Мерить одежду я не могу — в тесной кабинке сразу становится плохо, и мысль только одна — поскорее отсюда уйти. Так что мама иногда сама покупала мне то, что считала нужным.