Между нами пропасть

Глава 13

Анастасия:

Вырвавшись на улицу, я жадно вдохнула колкий ночной воздух, стараясь унять дрожь. Нужно было собрать мысли в кучу, распутать этот клубок противоречий. Ведь по сути, я не сделала ничего предосудительного, даже на мимолетный поцелуй не ответила. Сердце мое навеки принадлежит Ярославу, а то, что Князев питает ко мне чувства — не моя вина. С этими мыслями я села в такси, и в отблеске фар, скользивших по мокрому асфальту, увидела Князева, выходящего из здания школы. Его взгляд, пустой и отстраненный, пронзил меня насквозь...

В квартиру я прокралась на цыпочках, боясь, как огня, внезапного появления матери Ярослава, но не успела и шагу ступить, как меня подхватили на руки и закружили в вихре. От неожиданности я взвизгнула, и только когда Ярослав поставил меня на пол, до меня дошло: он здесь, рядом, мой спасительный маяк.

— Ты приехал… — прошептала я, обвивая его руками и прижимаясь всем телом.

— Как я мог пропустить самый важный день в твоей жизни? Завтра придется вернуться обратно, но этот вечер — только наш, — ответил он, заглядывая мне в глаза. Его губы коснулись моих, и я охотно ответила на поцелуй, стараясь забыть о чужом, недавнем прикосновении.

Ярослав обнимал меня крепко, словно боялся выпустить из рук. Его губы были нежными и любящими, совсем не такими напористыми, как у Князева. Я пыталась раствориться в этом моменте, изгнать из памяти школьный эпизод, но предательское чувство вины разъедало изнутри. Каждый поцелуй Ярослава казался укором, немым напоминанием о моей невольной неверности.

После долгой разлуки мы не могли наговориться. Его мама сделала вид, что между нами все прекрасно, и вскоре удалилась в свою комнату, оставив нас наедине. Я была благодарна ей за это мимолетное проявление такта. Ярослав увлеченно рассказывал о почти построенном магазине, созданном по его проекту. Я слушала, ловя каждое слово, но мысли мои постоянно возвращались к Князеву и его внезапному признанию. Как я могла рассказать Ярославу о случившемся? Боюсь ранить и потерять его доверие.

Ночь прошла в объятиях Ярослава. Мы спали крепко, утомленные переживаниями и долгой дорогой. Утром, проснувшись, я почувствовала себя немного лучше. Решила, что нужно забыть о случившемся, как о кошмарном сне. Ярослав рядом, и это — главное.

Весь день мы провели вместе, гуляя по знакомым улицам, предаваясь воспоминаниям. Ярослав был все таким же: любящим, заботливым, внимательным. Я изо всех сил старалась соответствовать, но в глубине души продолжала таиться тревога. Вечером, когда Ярослав уехал, я ощутила облегчение, смешанное с тоской. Мне необходимо было разобраться в себе, понять, что на самом деле творится в моей душе.

Оставшись наедине с мамой Ярослава, я боялась повторения колких взглядов и скрытой неприязни.

К моему удивлению, утро началось спокойно. Мама Ярослава, словно и не было между нами немого противостояния, предложила мне чай и даже обмолвилась о предстоящей свадьбе, о которой Ярослав вскользь упомянул накануне. Возможно, приезд сына и вправду на нее повлиял? Или она просто решила смириться с неизбежным? В любом случае, я была благодарна за это хрупкое перемирие.

Но покой оказался обманчивым. Уже к обеду, когда я собиралась выйти в магазин, она преградила мне путь в коридоре. В ее глазах плескалось нескрываемое презрение.

— Ты думаешь, я слепая? — прошипела она, буравя меня взглядом. — Ты думаешь, Ярослав ничего не заметит? Как ты могла так поступить с ним!

Она ткнула пальцем в экран телефона, и я увидела.. нас с Князевым! Мы стояли вплотную друг к другу и.. целовались. Только я отчетливо помнила, как оттолкнула его в то же мгновение.

Меня словно окатили ледяной водой. Неужели все настолько очевидно? Неужели моя тревога выдает меня с головой?

Я попыталась оправдаться, убедить ее в том, что она ошибается, что ничего подобного не было, но в ответ услышала лишь презрительную усмешку.

— Не лги мне, девочка. Я вижу, как ты самозабвенно отвечаешь на его поцелуй! Ты и мизинца не стоишь моего Ярослава! — слова ее вонзились в меня, словно осколки стекла. Я понимала, что она права, что предала Ярослава своим молчанием.

Вечером, оставшись наедине с собой, я приникла к холодному стеклу окна. Слова Алевтины Георгиевны, как бы я к ней ни относилась, стали болезненным откровением. Я должна рассказать Ярославу о Князеве, о его внезапном признании, о своих терзаниях. Иначе эта грызущая вина разъест меня изнутри, словно кислота, и разрушит нашу любовь. Решение созрело, как нарыв. Оставалось только собрать волю в кулак и дождаться его возвращения.

На следующий день я навестила Валю в детском доме. Сестра, как ни странно, казалась умиротворенной и даже счастливой. Призналась, что здесь ей гораздо лучше, что тетка с ее безумными выходками наводила на нее ужас. Я ее понимала, сама бы давно сбежала оттуда, если бы было куда. Мы болтали без умолку, когда пришло сообщение от Ярослава. Сердце радостно затрепетало, но стоило мне прочесть его, как улыбка застыла на губах. К сообщению были прикреплены фотографии – я и Князев, обнимающиеся. Снимки, сделанные исподтишка, словно за нами велась слежка. Под фотографиями – безжалостная надпись:

"Не хочу тебя больше знать. Убирайся из моей квартиры!"

Дыхание перехватило от обиды и боли. Я попыталась позвонить ему, но номер был недоступен, будто я навсегда исчезла из его жизни. Вале я ничего не стала говорить, сказав, что иду на поиски работы, и поспешила в квартиру Ярослава. По дороге я лихорадочно обзванивала подруг, надеясь на их поддержку, но в ответ слышала лишь невнятные отговорки и вежливые отказы.

"Хороши подруги" – горько усмехнулась я.

Вернувшись, я увидела свой чемодан, выставленный за дверь. Алевтина Георгиевна стояла в дверном проеме, ее лицо исказила торжествующая гримаса.

— Думаю, тебе пора! — процедила она сквозь зубы, словно выплевывая яд. Ярость клокотала внутри меня, но я сдержалась. Нельзя показывать ей свою слабость, свое отчаяние.

Собрав в кулак остатки гордости, я схватила свои вещи и вышла на улицу, в неизвестность. Куда идти? Я не знала. Но одно я знала наверняка: безвыходных ситуаций не бывает.