Страница 9 из 216
Его бравые ребята, выстроенные на плацу для прощания, как полагается, замерли в струнку с отрешенными лицами. Монотонно прокричав им что-то подобающе пафосное, Генри поспешно отошел в сторону, чтобы не дай Бог никто не заметил его кислого вида.
– Разрешите обратиться, сэр? – бесцеремонно вторгся в его горестное настроение Гасби: голос хриплый, сорванный, как и положено старательному сержанту. – Тут ребята, сэр... извиняйте, сэр.
Генри нехотя обернулся и, заметив за спиной сержанта нерешительную группу солдат, кивнул им подойти.
– Сэр... Простите, сэр, – самый смелый из них, Дик, некоторое время переминался с ноги на ногу, потом выплюнул. – Мы тут с ребятами... Не сочтите за дерзость, сэр. На память от нас, сэр!..
Генри вдруг так сильно захотелось обнять своих парней на прощание, похлопать по крепким спинам. Почувствовать совсем близко их надежное, практически братское плечо.
Проклятые ублюдки никогда его не подводили: его рота, пожалуй, всегда была лучшей. На всех маршах, смотрах, учениях. Несколько раз они участвовали в боевых диспозициях – в той же Ирландии сейчас неспокойно...
Эх, проклятая субординация...
Он сдержанно кивнул Гасби, позволяя.
Сержант принял из рук Дика ящичек с разным сувенирным барахлом, потом с легким поклоном и щёлканьем каблуками передал его Генри. Тот бросил рассеянный взгляд на подарок: какие-то расписанные шкатулки, расшитые кисеты, самодельные свистки, камешки в виде брелоков и игральных костей, пара небольших стилетов с красивыми резными рукоятками – одна из дерева, одна даже из настоящей кости...
Генри почувствовал, как волна холода поднялась от его бедер и впилась в сердце мелкими осколками льда – аж по затылку мурашки побежали. Он сглотнул, пытаясь унять непрошеную боль, и пару секунд смотрел солдатам в глаза, всегда хмурые, повидавшие на своем веку много разного, но сейчас наблюдавшие за своим лейтенантом с добрым сожалением. «Мы будем помнить вас, сэр», – говорили их теплые внимательные взгляды.
И он кивнул им в ответ. Склонил голову, больше, чем позволяла субординация. Голос не слушался, сел, и Генри, кашлянув, все же выдавил:
– Благодарю за службу, ребята.
Потом развернулся на каблуках и быстро зашагал прочь, с усилием глотая острый спазм – предвестник злых, безнадежных слез.
Что ж, эти люди, кажется, действительно искренне любили его – одни из немногих на этом свете – и, несомненно, достойны были его огорчения. Хотя он сам – Генри прерывисто перевел сжатое дыхание – вряд ли был достоин такой любви.
Он подвел их... Так безответственно все похерил в очередной раз, мать его растак! Может, его братец все-таки прав – он, Тейлор, неисправимый разгильдяй и мальчишка. Пороть его некому, это уж точно...
***
– Дóдо?! – звонкий возглас, взывавший к нему с причала, вывел Генри из невеселых раздумий.
– Маргарет?! Ты что тут делаешь?
С сестрой и матушкой лейтенант попрощался вчера на семейном обеде, устроенном в честь его отъезда, и совершенно не ожидал увидеть здесь никаких провожающих. Проводы он вообще не любил.
Чего бестолку слезы лить – он живой, здоровый – не умер вот пока, хвала Всевышнему!
– Братец! Спустись! Иди сюда!
Тейлор видел сквозь пелену дождя, как сестра лихорадочно махала рукой. Рядом с ней стоял какой-то, показавшийся Генри смутно знакомым, высокий человек в форменной треуголке, кутавшийся в плащ драгунского офицера.
Черт!
Он сбежал на пристань, нетерпеливо пропустив ряд матросов, со своими грузами идущих на него по сходням.
– Ричард?! – Генри узнал офицера, нервно кивнувшего ему из-за спины сестры, потом перевел недоуменный взгляд на Маргарет. – Какого черта, сестрица!
Ричард Райз, вообще-то, был его хорошим приятелем на всех пьянках-гулянках, вечеринках и вздорных дуэлях до первой крови. В карты он также был перекинуться не дурак. Ну да, разводили они пару-другую раз подвыпившую компанию на деньги. Забавно было... Хотя, в основном, шулерством доблестные лейтенанты не позволяли себе заниматься. Не по статусу родовитым офицерам.
Впрочем, родовитость у Ричарда довольно сомнительная. Второй или третий сын мелкопоместного дворянина. Поэтому и в армию подался ловить удачу: наследства-то особого нет.
Но при чем здесь Маргарет?! Он, Тейлор, ведь не знакомил их, кажется! Если ему не изменяет память... Вот дьявол!
– Дóдо, прости, ты должен нам... мне помочь, – напряженный взгляд Марго выискивал в хмуром лице брата хоть какое-то дружелюбие.
Которого, ясно, не было.
Предчувствие беды заставило желудок Тейлора сжаться. А ведь он сегодня даже еще не завтракал.
– Что случилось? – он навис над миниатюрной, изящной сестрой всем своим бравым ростом.
– Ричард и я... – Марго никогда не была робкого десятка, и обычно – избалованная любимица семьи – всегда говорила, что думала. – В общем, мы любим друг друга, братец! Мы обвенчались! Вчера. И едем с тобой к дядюшке в Филадельфию! Я полагаю, на первых порах поживем у дяди, пока Ричард не исхлопочет себе достойного местечка в местном гарнизоне.
Она с беспокойством наблюдала, как огорошенный родич тихо меняется в лице, и поспешила заверить:
– Да не волнуйся ты так, малыш. Дик не дезертир. Командование вашего полка в курсе и обещало помочь с переводом.
– ЧЕГО?!
Генри почувствовал, как дыхание окончательно сперло, а в глазах заплясали мушки. И дезертирство Ричарда Райза сейчас было наименее важной изо всех чертовых причин!
– Матушка знает? – еле вымолвил он непослушными губами, пытаясь как-то совладать с гулким шумом в ушах.
– НИКТО не знает, Дóдо, – тихий голос сестры требовательно возвысился. – И граф Дерби тоже. Пожалуйста!.. Иначе он нас убьет!
– Ах ты ж, подонок! – кипучее негодование резко перешло во всплеск неконтролируемой ярости, и Генри вцепился новоявленному зятю в грудки. – Я тебя сам щас прибью, тварь!
Ричард в долгу не остался, и они запыхтели, вырывая пуговицы из одежды в безуспешных попытках сдвинуть друг друга с места. Сбитые таким напором треуголки попадали в грязь. Из груди вырывались злобные взрыкивания. Наконец, Генри изловчился и жестко боднул бывшего приятеля в переносицу. Тот с воплем отпрянул и согнулся, схватившись за лицо. Между мокрых пальцев заструилась кровь.
– А! Дьявол! – голос предателя звучал задушено, усиленный возмущенным надрывом. – Ублюдок! Ты мне нос сломал!
– Я тебе еще и ребра переломаю, мразь! – проревел Генри, с превеликим наслаждением впечатывая увесистый кулак Райзу в бок.