Страница 46 из 216
– Ах ты, паскуда бесхребетная! – Генри неожиданно ощутил сильный рывок за ворот, потом его тряханули так безжалостно, аж зубы клацнули. – Да чтоб твоя бабка никудышная по гроб жизни девственницей оставалась! Печенку акулы тебе в хвост твой павлиний! Я что тебе, интересно, сказывал давеча про сон на вахте, баклан ты убогий на всю свою жалкую родилку! Ты слышишь вообще что-нибудь своими раскудрявыми ушами, или они у тебя только, чтобы ими хлопать? Ну все, достукался ты у меня до серьезного, тупень бессовестный!
Одурманенные глаза лейтенанта беспомощно пилигали, вперившись оторопело в озверевшую физиономию боцмана, который навис прямо над его расслабленной тушкой, изрыгая проклятья. И Тейлору вдруг показалось, что ничего милее этого бешеного ублюдка он не видел в своей жизни, и даже сейчас готов был расцеловать Вандербильда от превеликого облегчения. Потому что понял, что то жуткое видение в гальюне оказалось всего лишь навсего кошмарным сном.
Придя в себя таким образом, Генри радовался лишь несколько мгновений, пока не осознал, что его бренное тело подло развалилось на ящике и, прикорнув беспечно к основанию мачты, позволило себе вовсю предаваться преступному сладостному беспамятству.
Ах ты, дьявол!
Посему радость лейтенанта в тот же самый миг резко поутихла, а осознание данного факта обожгло с головы до пят. Он подскочил, растирая испуганное лицо. Брам-стеньга едва успел отпрянуть и завернул еще витиеватее в ответ, потирая переносицу, едва не расплющенную головой Тейлора.
– Лучше бы так скакал хорек безмозглый, чтоб на вахте не дрыхнуть! А еще драгунский офицер, сказывают. Да дерьмо ты, а не офицер! Не знаю, на какой сухопутной помойке тебя черти лысые отыскали.
«Действительно!» – подумал Тейлор и тут же ощутил, как волна жаркого позора заливает его лицо до ушей, аж в висках запульсировало.
– Да я это... не спал вовсе, герр боцман! – выпалил он неожиданно сам для себя. – Просто так, на миг только глаза закрыл. А так... я ни-ни... Что я? Не знаю?..
Генри понимал, что выглядит весьма жалко, и что сиплый заспанный голос, а так же вытаращенные спросонья глаза выдают его с головой.
Но надо же было что-то делать, дьявол! Вот это он влип! Почему же его ублюдки долбаные не разбудили?
Лейтенант растерянно оглядел пустые ящики и бочки вокруг все еще чадившей жаровни, но добрые дружки-матросы как назло куда-то испарились.
Акх! Бросили его! Предатели! Особенно Райз! Надо все же как-нибудь свернуть шею этому подлому мозгляку!
Сколько же, интересно, он, Тейлор, проспал? Всю ночь? Полчаса? И почему не слышал ударов колокола?
Лейтенант бросил взгляд в сторону штурвала и заметил, что рулевого сейчас почти не видно: хлопья седого тумана в действительности, а не во сне, затянули все пространство палубы, и на расстоянии пары-тройки шагов предметы растворялись в этой непроницаемой молочной каше. Кроме того, судя по кромешной тьме вокруг, все еще была ночь.
Значит, проспал он относительно недолго, хвала Иисусу!
Тут резко ударил колокол, и Генри практически подскочил на месте, так неожиданно это прозвучало.
Всего только один удар? Он что? Все-таки проспал целую вахту, и склянки теперь начали считать заново? Интересно, что это за хрень такая – «килевание», которое ему в итоге обещано?
Тейлор мог только надеяться, что это нечто более гуманное, чем те изощренные наказания, которые он уже успел узнать за свою короткую несуразную службу на флоте. И его злосчастное тело в состоянии будет это как-то пережить.
Генри перевел опасливый взгляд обратно, на перекошенное лицо Брам-стеньги, который почему-то опять напрочь потерял дар речи, вперившись Тейлору куда-то ниже пояса. Демонстрируя крайнее потрясение, фигура боцмана так и застыла с поднятой рукой, сжимающей масляный фонарь, в мерклом свете которого было заметно, как бедняга лишь молча разевает обросший рыжей щетиной рот и опасно багровеет, начиная прямо с жилистой бычьей шеи.
Генри вдруг понял, что сам испытывает некоторый дискомфорт, во-первых, от пристального внимания боцмана, а во-вторых, от странного ощущения свежести и, даже, можно сказать, прохлады, которое в данный момент необъяснимым образом испытывало его причинное место. Кроме того, Тейлор ясно почувствовал, что кожа на его члене отчего-то неприятно саднит.
Да что за черт!
Подозревая неладное, лейтенант осторожно скосил глаза вниз и буквально подавился воздухом, узрев открывшуюся ему картину. В этот самый момент Тейлор тоже смог осознать всю глубину потрясения боцмана, и даже был с ней вполне согласен, потому как сам, онемев, впал в подобный ступор.
В свете дрожащего огонька, холодея, Генри увидел, что клапан на его кюлотах расстегнут, и все его непотребство – НЕТ, ПРАВДА ЧТО ЛИ?! – беспардонно вывалено наружу. А прямо по центру всей этой неземной красоты, проступая сквозь грязные разводы сажи на измазанной коже, обнаружился чуть вспухший, в меру кривой, черно-серый контур чего-то уродливого, непонятного, напоминающего то ли сросшиеся в поцелуе два клювика-треугольника, то ли бабочку, то ли гребаный бантик, то ли...
Ну, конечно! Это были пресловутые песочные часы! Дьявол и все непорочные бабушки мира!
Сейчас Генри не смог бы с точностью вспомнить, как его оттащили от первого попавшегося под руку ублюдка, с которыми он давеча так приятно проводил время на собачьей вахте. Кажется, это был бедняга Курт, который не вовремя вынырнул из тумана и позволил себе отвратительно поскалиться, неосторожно попавшись при этом на глаза рассвирепевшему Тейлору. Впрочем, лейтенант, не разбирая, впечатал свои громоздкие кулаки еще в пару гнусных физиономий – владельцы которых, пытаясь его удержать, оказались в зоне поражения – с огромным удовлетворением ощущая, как что-то влажно хрустит под его костяшками.
Потом к его лицу резко приблизилась бочка с водой, и Генри, намертво скрученный за руки, трепыхался и захлебывался в ней некоторое время – вестимо разгоряченной головой вниз – пока с него, оглушенного неслыханным самоуправством, не стребовали обещание утихомириться.
Потом ему дали время привести себя в порядок, очень по-отечески похлопали по плечу и, напоив остатками чьего-то грога, велели медленно считать до шестидесяти, и, после каждого отсчета, звонить в колокол один раз: дабы – объяснили ему – не потеряться в тумане и, за одним, отпугивать от корабля злых духов.
А еще, объяснили ему, раз он, лейтенант Генри Тейлор, теперь
настоящий часовой