Страница 38 из 216
Генри глянул в сторону Райза, который теперь, стиснув зубы, вцепился в штурвал и тем самым пытался выровнять судно по курсу, с которого оно, благодаря всей этой нелепой катавасии, немного отклонилось. Гуннар поспешил к новичку на помощь, поскольку в одиночку сладить с тяжеленным рулем было практически невозможно. Да и во всех этих курсах, галсах [3] и поворотах бывалый мореход лучше разумел. Мэл и Дик, охая и держась за надсадившиеся бока, поднялись и, в свой черед, двинулись на подмогу.
– Он тоже лейтенант, вообще-то. Мы с ним одного полка.
– Что ж, лейтенанты, разные бывают… – как-то туманно выразил свою мысль Бак. – Но ничего, по всему видать, парень справный... Научится, – в голосе моряка не отмечалось особого энтузиазма.
– Вообще-то, он – боевой офицер! – Генри не желал обсуждать Райза, пусть даже и был на него зол. – Сам король Георг выразил ему благодарность за отвагу, проявленную в сражении.
– О! – теперь все с интересом посмотрели на Райза, который в компании своих помощников упорно продолжал воевать со штурвалом.
Генри, отдав дань собственной скромности, не стал уточнять, что сражение то было всего лишь небольшой заварушкой с ирландцами – даже, скорее, почти бескровным подавлением крестьянского мятежа, – а король Георг выразил благодарность всем офицерам полка на общем приеме, в том числе и самому Генри.
Его Величество – Тейлор с гордостью вспоминал это – лично похлопал лейтенанта по плечу и выразил признательность за отличную службу, как, впрочем, и всем другим присутствующим офицерам. Генри потом не мыл свое осененное плечо целую неделю, хотя рукоположение и состоялось через парадный мундир, перепоясанный богато расшитой перевязью, на которую Тейлор потратил все свое месячное офицерское жалование.
Дигги сел с ним рядом и, прихлебнув сам, протянул Генри остатки грога во фляжке.
– Возьми, Клецка. Уф-ф-ф… Ну и повеселил же ты нас сегодня, братец, ажно брюхо свело.
– На здоровье, обращайтесь, – сдержано буркнул лейтенант. – И, спасибо, не надо.
Он мотнул головой, тоскливо ощущая, что отдал бы все на свете сейчас за глоток этого превосходнейшего, мерзкого пойла.
– Да ладно, бери, чего ты! Не обижайся. Бери, говорю, паря. Потом отдашь. Может, меня тоже как-нибудь грога лишат. Вот и поделишься, – он фамильярно пиханул Тейлора плечом. – Верно я говорю?
– Ладно, договорились, – Генри благодарно взял фляжку и сделал несколько терпких глотков, почти не чувствуя горького неприятного вкуса. – Слушай, а что страшного-то случится, если часы эти не повернуть,
что за конец настанет
? Или вы опять что-то со своими приметами мудрите?
– Какими такими «приметами», ты что? Тут как раз одна лишь наука, брат. По времени и по солнцу наш штурман путь корабля определяет. Если время неправильное, то заплывем куда-нибудь не туда. И все. Вот и конец нам. С пути собьёмся, потеряемся, припасов нам не хватит. Ну, мало ли… Много всяких бед может случиться. Это тебе не на соседнюю улицу к своей зазнобе прогуляться, где токма по великой пьяни можно заблудиться, да и то, любой до дома доведет, если что. Тут же, – он обвел невидимое в темноте пространство рукой, – и не узнаешь ни у кого, куда плыть. Разве у Бога. Да и ОН, – Дигги с усмешкой покосился на новичка, быстро соловевшего от дармовой выпивки, – вишь, как дурит иногда.
– И что? Никогда никаких сбоев не происходит? Прямо всегда в срок все переворачивают? Это же невозможно! Мало ли что случится.
Генри тут невольно замер – аж весь хмель разом слетел – от захолонувшей его жуткой догадки: «Христос! Неужели наши жизни сейчас зависят от этакой хлипкой приспособы, каковой является эта стеклянная колба?!» Жаркое осознание, которое, в конечном итоге, свелось к одной единственной панической мысли: «Господь Милосердный! Мы все умрем!»
Не то, чтобы лейтенант так сильно боялся смерти. Вернее, он никогда о ней особо не думал. Но, впрочем, и она до сих пор никогда не подступала так близко. Генри бросило в пот и захотелось срочно выпрыгнуть прочь, за этот предательский, ненадежный борт – наружу!
Что ж, весьма логично, мистер Тейлор! Весьма!
– Да не боись, ты, паря! – Дигги потряс вмиг задеревеневшего лейтенанта за плечи. – «Бонанза», наша старушка, уже лет десять, почитай, как по морям невредимая бегает. Будем надеяться, еще столько же продюжит, храни ее Господь. Тьфу-тьфу… – и он истово постучал костяшками по дереву. – Главное, ни Бога, ни дьявола, ни царя морского ни гневить. Все приметы блюсти, традиции чтить, правила выполнять. И все будет в ажуре.
– Мы в полной безопасности, парень, не сомневайся! У каждого из нас амулет свой счастливый припасен, – убежденно включился Скотт, – да, может, и не один даже. У меня вот самый сильный есть – медвежий зуб!
Матрос распахнул ворот и вытащил на свет кусок желтой кости, действительно очень похожий на клык животного, чем вызвал завистливые вздохи моряков. У Генри и самого глаза загорелись.
– Он точно гарантирует, что я вернусь домой. Всенепременно! Ну, вместе со мной и все остальные, конечно, – мы же на одном корабле. У половины парней якорь Нептуна [3] имеется. Да и татуировки везде, вишь! – Скотт задрал часть рукава и показал мощные предплечья, испещренные сакральными рисунками. – С лысыми парнями тоже порядок! Целых двенадцать на борту! Да и к самому кораблю много чего со всех сторон прилажено. И хвост акулий есть, и кораллы. А вот тут, гляди, к мачте подкова прибита. Натурально золотым гвоздем! И еще наша добрая фрау Гретхен на носу [4], опять же, нерушимо нас хранит, не сомневайся!
– А еще, слыхали, братцы? У нашего капитана, сказывают, – тут же заговорщицки зашептал Курт, – настоящий карбункул [5] есть! Вот он-то уж железно защищает нашу старушку «Бонанзу» от всяческих неприятностей! Поэтому уже много чертовых лет ничего с ней не случается!
– И, главное! – Дигги на полном серьезе потыкал в Генри пальцем. – Мы никогда не выходим в море в пятницу! Запомни, Клецка! Никогда! Это самая верная примета! Ясно тебе? Так что, видишь, бояться тут совершенно нечего.
– Действительно, – Генри, слегка обалдев от такого потока различных сведений, опять приложился к фляжке. – Я об этом как-то не подумал. Ну, ребята, раз акулий хвост у вас на месте, тогда, конечно, я спокоен! Но все-таки как же с часами? Ежели кто забудет перевернуть, а? Это ведь серьезно. Или нет?