Страница 3 из 216
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МОРСКОЙ ВОЛК. ГЛАВА 1. ФАМИЛЬНЫЕ ПОРТРЕТЫ В ИНТЕРЬЕРЕ
***
Год назад,
Бедные кварталы Лондона.
Лейтенант Генри Тейлор, третий сын девятого графа Дерби, с трудом разлепил опухшие веки. Голову полоснуло болью, желудок – тошнотой. Рот сухо склеился липкой дрянью. Кроме того, левую руку он не чувствовал вовсе.
Генри осторожно приоткрыл один глаз и поморщился: солнце сквозь запыленные стекла дешевой таверны жарило прямо на кровать.
Душно и муторно.
Лейтенант застонал и попробовал шевельнуться. Тяжесть, безнадежно сдавившая ему плечо, чуть сдвинулась, но от этого не стало легче. Густо пахнуло дорогим парфюмом, что, конечно же, не добавило спокойствия его недовольному жизнью желудку, а отмершую руку прошило мурашками так, что стало вовсе невмоготу. Но в итоге чертова конечность так и не соизволила слушаться, и Тейлор опасливо повернул голову к источнику своего дискомфорта все же.
Мать моя!..
Без того надсадное дыхание совсем остановилось.
Черт. Черт! ЧЕРТ! Дьявол!
Веки его тут же распахнулись во всю ширь выпученных глаз.
Так!.. Кажется, теперь он по-настоящему попал. Влип, что называется, по самые яйца, которые у него, вполне возможно, скоро оторвут. И непременно вкупе с тем блудливым местом, которое никак не дает покоя его дурной, безмозглой голове! Ну почему это вечно с ним происходит, скажите на милость?!
Риторический вопрос так и завис в его кипящем мозгу, не успев как следует сформироваться. И Генри тут же забыл и про него, и про плохое самочувствие, пытаясь незаметно выдернуть полудохлую руку из-под тяжести чужой плоти, и затем спешно ретироваться, испариться в спасительное далеко.
И, главное, как можно скорее, дьявол!
Ведь рядом с ним, разметав крутые каштановые локоны по подушке – а так же по его задеревеневшему вконец телу – сладко всхрапывала герцогиня Бедфорд собственной персоной!
Как?! Когда? В этой дешевой грязной забегаловке? Он притащил миледи сюда?! Неужели на вчерашнем приеме у графа Аластонского он, тупой тщеславный ублюдок, зашел так далеко? Это же надо было так нарезаться, к чертям!
Генри едко сглотнул, напрочь позабыв, что глоток воды был первым и единственным желанием сразу после того, как он очнулся. Определенно, стало совсем не до того.
Иисус! Вчерашние сумрачные видения обрушились всполохами пленительного и кошмарного сна. Кажется, она называла его сладким мальчиком и выделывала с ним такие штуки, что Генри даже не вспомнил о том, что миледи, собственно, годится ему в матери.
«Хотя... – лейтенант напоследок окинул взглядом элегантное, благоухающее духами и отголосками их бурного секса тело, соблазнительно раскинувшееся по несвежим простыням, – при этом вполне себе знойная старушка. Даже слишком! Шарм, обаяние и опыт прожженной стервы – чего еще нужно для пикантной интрижки?»
Внезапно вспомнив подробности этой страстной ночи, Генри густо покраснел.
Господь! Он не мог такое себе позволить! Только не он, извечный гордец и заносчивый пижон!
Кажется – всполохи проснувшегося сознания напрочь отрезвили разум, – это он, Тейлор, совершенно по доброй воле стоял перед герцогиней на коленях, и мегеристая тетка пребольно хлестала его по щекам, называя гадким безмозглым щенком.
Это было?! О Боже!
А затем... повелев держать руки за головой, принялась зверски выкручивать соски своими жесткими пальчиками с хищными ногтями. И почему-то сие действо его безумно заводило. А после...
Дьявол! Он явно вчера надрался как свинья. Приснилось!.. Ему определенно все это приснилось! И, вообще, не о том он думает сейчас, дурья башка! Боком ему выйдет сия интрижка, если кто-то прознает!
Герцог безумно ревнив и уже извел не один десяток любовников своей обворожительной, но до чертиков неверной пассии. Рассказывают страшные вещи! Правда, никто не знает наверняка, но слухи обо всем этом ходят довольно жуткие... А свидетелей почему-то никто никогда не встречал – только лишь нервные разговоры шепотом.
Например, поговаривают, что чета проклятых герцогов – настоящие вампиры, сосущие кровь у молоденьких, хотя и не слишком невинных юношей, искусно заманивая их таким нехитрым образом в свои липучие сети.
И как же он-то, Тейлор, так влип? Ах да! Он ведь, кажется, поспорил с этим болваном Райзом! На ящик мадеры. О, Иисус! Надо завязывать с выпивкой, не иначе. Если удастся остаться живым.
Генри, на ходу запрыгивая в чулки, а потом в штанины белых офицерских кюло́тов [1], подхватил в охапку остальную амуницию и с облегчением выскользнул за дверь, ободрав локоть о щербатый косяк. До крови. Впрочем, впопыхах он этого даже не заметил.
***
Лейтенант Генри Тейлор пришел в себя только в собственной квартире близ драгунских казарм в Кнайтсбридже: расхристанный, косо застегнутый мундир на нем топорщился, еле прикрывая наполовину заправленную батистовую сорочку. Манжеты кюлотов свободно развевались на ветру, шлепая пуговицами по коленям, пока лейтенант сломя голову несся по пустынным улицам. Облачением в амуницию он даже не стал утруждаться, боясь запутаться в лямках ввиду отчетливой паники в голове. Так и бежал, сжимая саблю в одной руке, а портупею и ремень – в другой.
Ладно хоть сапоги умудрился не забыть. И, кстати, хорошо еще, что никто из начальства не повстречался таким ранним утром, а то – под арестом недели три, не меньше. Позор!
У него оставалось еще немного времени привести себя в порядок перед утренним построением полка. Генри сбросил на кровать мундир и саблю, стащил через голову рубаху, крикнул Гордона. Пусть принесет воды – умыться и побриться.
Верный слуга будто того и ждал – появился в дверях, словно чертик из табакерки, предосудительно поджавший губы на потрепанный вид хозяина.
Ой, тоже мне, нашелся блюститель нравственности хренов!
Но за спасительную – на серебряном подносе – кружку крепкого эля, запотевшую капельками воды, и кувшин горячей воды, Генри готов был стерпеть.
Жадно выпив эль, лейтенант отправил Гордона восвояси, хотя не по правилам этикета было бриться самому, но чувствовать укоризненные взгляды старика сейчас Тейлор был не в состоянии.
Увольте!
И, вообще, Генри надо сосредоточиться и подумать. Головная боль после эля слегка отпустила, но особой ясности в разбухшее месиво мозгов это не добавило.
Тейлор плеснул в лицо обжигающей воды и склонился перед небольшим настольным зеркалом, чтоб намылить хмурую, основательно припухшую физиономию...
Со следами чертова кармина
?!
[2]