Страница 214 из 216
ГЛАВА 40.2. КУДА ВРАЩАЕТСЯ ЭТОТ МИР, ДЕВОЧКИ? (окончание)
От оглушительной боли глаза Тейлора буквально полезли на лоб, он моментально весь вспотел с головы до пят, но благодаря кляпу, получилось как-то удержаться от крика: всего лишь прорычал нечто невразумительное. Испанец одобрительно похлопал его по спине, потом прокалил слегка ржавую иглу над свечой и тоже искупал ее в плошке с алкоголем вместе с какой-то грубого вида нитью.
– Не боись, цуцик! Все будет в лучшем виде! Давай-ка кандалы твои снимем пока, – Генри даже не удивился, что в кармане надсмотрщика почему-то оказался ключ от его оков, которые Тито быстро открыл, откинув тяжеленные железяки с центнер весом в сторону. – Теперь ставь руку сюда, на локоть, – испанец смел всю посуду на другую половину стола и сел через угол, напротив Генри, – и старайся не дергаться, обормот, если хочешь, чтобы было красиво.
«Да ладно, не до красоты уж, не помереть бы!..» – подумал лейтенант, когда Тито воткнул в его тело первую иглу.
Надо отдать должное проклятому ублюдку, выходило у него довольно-таки ловко, хотя и не слишком аккуратно. Видимо, и правда, поднаторел за свою жизнь. Края раны быстро стягивались равномерными стежками. Кроме того, он вылил Тейлору остатки виски в стакан и даже старался занимать разговорами. Прямо как заправский доктор.
Выбор был очевиден, и лейтенант быстренько вытащил мерзкую тряпку, предпочитая заткнуть свой рот живительным глоточком спиртного.
– И чего ты такого сделал, Тано, а? В смысле, из-за чего попал на эту чертову каторгу? Как-то не похож ты на злодея, который малых детушек кушает.
Тейлор удивленно посмотрел на драйвера, прикидывая, зачем ему нужна такая информация, и можно ли ему что-то рассказать, но алкоголь сделал свое дело, и язык Генри развязался.
– Я и не делал ничего такого, Боб, – наконец выдавил он, кривясь то ли от боли, то ли от досады. – Меня захватили пираты. Вернее, наш корабль. Потом продали работорговцам. А документы... ох!.. патент, то есть... ай!.. он поддельный.
Тито, споро продолжая свое дело, посмотрел на побледневшего англичанина недоверчиво.
– И чего ты тогда молчишь об этом, ушлепок?
– А я и не молчал! Вначале... – Тейлор сглотнул горький спазм, в запале даже позабыв про телесную боль. – Но потом... В общем, меня никто не слушал. Всем было плевать, кто я. Главное, приношу ли я чертову прибыль!
– Ну так-то да... Тут ты прав, конечно, – некоторое время испанец молчал, сосредоточенно протаскивая иголку сквозь развороченную плоть, потом вдруг выдал то, чего Генри от него никак не ожидал услышать, даже близко. – Послушай, парень, если хочешь, я могу передать твоим родным. Ну... что-то такое от тебя. Может, письмо?
Чего?!
Генри подумал, что он просто ослышался сейчас. Или перепил. Ну не шок же у него от боли! Он уставился на надсмотрщика с видом человека узревшего светопреставление.
– Ну, чего вылупился, бестолочь? – Тито хмыкнул, вкусно дыхнув на него перегаром. – Я говорю, давай напиши своим, может, разыщут тебя и выкупят?
Господь! Так это правда, и он не ослышался!
Генри, конечно, прикидывал, что когда-нибудь потом... попробует упросить Тито об этакой услуге, но что бы тот сам вдруг предложил... Да еще абсолютно бескорыстно! Такого Тейлор вообще не ожидал. Глаза англичанина пыхнули радостной надеждой.
Не об этом ли, дьявол, он мечтал все эти долгие-долгие мучительные месяцы в неволе! Написать матери и брату, и они заберут его отсюда, наконец. Его кошмар закончится!
Он уже открыл было рот, чтобы беспечно согласиться, но тут Генри представились горестные глаза матери в момент, когда расскажет ей, что случилось с Маргарет – по его, Тейлора, вине! И вообразил презрительную усмешку графа Дерби, узнавшего, как низко пал его опальный братец, превратившись в жалкого раба.
«Да лучше бы ты умер, чем терпеть этакое бесчестье! Ты опозорил наш род! Окончательно!» – вот что скажет ему сановитый родственник и будет прав, конечно. Но ведь Тейлору никак невозможно сейчас умереть, пока он не вызволит сестру!
Англичанин выдохнул с непроходящей болью в груди.
И Зафар... Он, Генри, обещал волофу вернуться!..
И Тейлор подавил в зародыше свой порыв воспользоваться неожиданным предложением Тито.
Нет! Сначала он как-нибудь САМ освободиться, спасет сестру, вернет ее в отчий дом, выкупит друга, а потом можно будет погибнуть с честью, попросившись у командования в какую-нибудь опасную боевую операцию, или, в крайнем случае, затеять чертову дуэль. В общем, он решит это после...
Генри неожиданно вспомнил другого испанца – дона Мигеля, с которым его свела судьба на пиратском корабле Таккера. Тейлор тогда, в ночь перед казнью бедолаги, также предлагал искалеченному парню передать весточку его родным, но пират неожиданно заупрямился.
– У меня никого нет! – Тейлор повторил драйверу слова обреченного пирата деревенеющим от горя языком, только сейчас осознав: тот испанец наверняка просто не хотел, чтобы его благонравная родня прознала о грехопадении сородича.
Лейтенант сказал, и будто отрезал себе все пути назад – безвозвратно! От этого тоскливые слезы неожиданно закипели в груди и едва не вырвались на свободу, но Генри их быстро сглотнул. А Боб Тито посмотрел на него внимательно и пожал плечами:
– Ну, гляди, сученыш... Мое дело предложить.
– Да, спасибо, Боб. Я это ценю. Но меня... никто не будет искать. И вообще, я писать не умею.
– Ладно, забыли...
Драйвер между делом пригубил свой стакан, отсалютовав Генри.
– Еще пара стежков и все. Ты все ж молодец, цуцык, терпеливый! Хотя зря ты, конечно, наколдовал, чтоб слинять отсюда с этой чертовой ведьмой, дуралей. Ежели бы я тебя купил, может ты бы не пожалел. А так... от этих бабских тварей одно зло. Помяни мое слово!
– Да... может... – бесцветно согласился на это Генри, глотком опорожняя свою чарку до дна.
А что ему было еще сказать? Он даже приблизительно не мог прикинуть, чего его там ждет, в том другом месте, и какова окажется эта новая хозяйка. Может, еще похуже, чем Пейн. Да и Тито наверняка хозяином был бы паршивым. Все время зависеть от его внезапных завихрений – опасно!
Но, впрочем, выбора-то у него, Тейлора, особо нет. Так что тут думать? А вообще, драйвер прав – от женщин одно зло, Генри в этом не раз убеждался.
Господь! Все ж три стакана на голодный желудок, это много даже для него. Да-а... отвык он уже.