Страница 198 из 216
Ах, вот оно в чем дело! Надо же! Эти подлые ублюдки раскаиваются даже? Занятно! Задница в ответ возмущенно заныла. Но вообще… чего уж теперь. Не вернуть.
Впрочем, может, и правда хорошо, что никто из них мудро не стал противиться Тито: с того сталось бы придумать какую-нибудь пакость вдобавок. Лейтенант вспомнил пацаненка, который чуть было не обрек его на дополнительные мучения своим отказом.
– Ладно, чего теперь говорить, – Генри холодно пожал плечами, всем своим видом выражая стоическую покорность судьбе. – Бог вас простит!.. Думаю, в результате, все к лучшему, парни. Идите с миром. И я пойду…
– Никто никогда не заступался за нас, чужеземец, – продолжил вдруг тот же раб. – Мы хотим тебя отблагодарить.
Да, ладно! Прекрасно придумали! Сначала зверски надавали по жопе, а теперь откупиться хотят. Не слишком ли просто? Нужны ему эти благодарности, как лосю вешалка для шляп. Впрочем… правда… какой у них был выход?
Тейлору вдруг захотелось побыстрее замять этот малоприятный инцидент, да и, если разобраться, вовсе не его была инициатива к такому дурацкому заступничеству: сам бы он вряд ли...
– Все отлично, парни… Я не в обиде, но приятно, что оценили, – он дружески похлопал мужчину по плечу, вновь порываясь пройти мимо.
– Ты пострадал незаслуженно, Белый Домибур, – упрямо изрек шрамированный, не двигаясь с места. – Пастор говорил нам: Иисус тоже потерпел за других.
– Что?! – Генри по-настоящему опешил от такого сравнения. – Не-не-не… Это совсем другое! Это тут не при чем… Просто я, ну… меня тоже заставили, знаете ли. Вынудили буквально! Так что простите, ребята. На Иисуса я не тяну! Но спасибо, я тронут.
– Мы знаем, ты – особенный человек, чужеземец. Олуво сказал нам… Ты скоро уйдешь. Возьми это на память от нас.
Африканец протянул ему внушительный мешочек величиной с приличную горсть, наполненный какой-то травой. Генри развязал, осторожно понюхал.
Ого, да это жевательный табак! Щедрый подарок! Такие вещи ценились здесь дороже денег. Он реально стал просто богачом, судя по количеству содержимого. Все, что угодно можно было выменять на это волшебное зелье.
Его пострадавшая задница одобрительно притихла. В голове вновь полыхнуло желанное слово: побег!
– Не говори, где ты взял это, Белый Домибур. Никто не должен знать. Вот возьми еще.
Во втором мешочке Генри разглядел листья, которые нужно было жевать тоже [1]. Туземцы и многие каторжане этим увлекались.
Мозги от такой жвачки прояснялись, силы прибавлялись, а ощущение времени терялось. И от этого бесконечная надсадная работа становилась ощутимо легче. В общем, волшебные листочки ценились у невольников на вес золота, как и табак, впрочем.
Все знали, у кого можно достать искомое. Торговлей занимались некоторые надсмотрщики через тех же рабов. Невольники отдавали за вожделенный товар часть еды, с трудом добытые каури, делали беспрекословно какие-то услуги, браконьерствовали и даже подворовывали с риском для жизни. Да мало ли…
Генри в самом начале своей эпопеи на острове пару раз пробовал пожевать щедро дарованные кем-то листья. Эффект приятной беззаботности и непривычной бодрости, будто он выпил пару чашек крепкого кофе, ему понравился, хотя на следующий день подташнивало и нестерпимо болела голова. Но, на удивление, хотелось… пожевать еще!
Зафар – чертов папочка! – тогда предостерег англичанина: «Твои мозги будут как у овцы через каких-нибудь полгода, Генри. А сам ты согласишься сделать за щепоть этой травы что угодно. Если хочешь выбраться отсюда и спасти сестру, не стоит этим увлекаться, фрэа».
Воспоминание о волофе больно резануло, настроение опять испортилось. Тейлор вытащил из мешка щепотку листьев и засунул в рот – чисто из вредности.
Хорошо!..
В блеклом свете, сочащемся сквозь щели сарая, он увидел в руках у мужчины со шрамом что-то наподобие деревянного стержня, размером чуть более пальца. Тейлор различил на резном бруске какой-то демонический лик, сокрытый в замысловатом переплетении линий и узоров. Окончания штыря были плавно заострены.
– Это кхе-та [2], Белый Домибур. Коготь Огун. Если ты им владеешь, тебе не нужен камень. Кулак вместе с кхе-та обретает великую мощь. Тренируйся, и ты можешь победить, попадая этим острием в болевые места врага, но при этом ты никого не убьешь, чужеземец, если не бить в голову.
Чернокожий, почти не касаясь тела, быстро показал куда – прямо на Гачо, – и лейтенант буквально раскрыл рот от возможностей этой штуки: парень кривился и изгибался даже от простых прикосновений, а иногда тихонько охал. Потом мужчина продолжил:
– К тому же, никто не догадается, что это оружие. Видишь, на нем изображен ориш Огун. Это покровитель войны и железа, он дает силу, чтобы устранить все препятствия на пути к истинной судьбе. Носи его как оберег на шее и снимай только для боя. И да постигнет тебя удача, Белый Домибур!
Генри пришлось склонить голову, чтобы в довесок к собственному кресту, на его груди оказалось необычное туземное оружие в виде божка, подвешенное на кожаный шнурок. Как истинный христианин он, конечно, мог бы запротестовать, но вера во всякие обереги и амулеты что-то сильно укрепилась в последнее время, благодаря разным событиям. Тем более, лишняя защита как магическая, так и реальная, Тейлору явно не помешает. У матросов «Бонанзы» вообще вон целые гроздья на шее висели.
– Ладно, ребята, спасибо за… подарки, – с благодарностью кивнул Тейлор, – Это весьма и весьма кстати. Зла я на вас не держу. Я пойду?
_____________________________________________
1.
Имеются в виду
листья коки
.