Страница 105 из 216
ГЛАВА 22.3. ПУТЬ ОРУНМИЛА (окончание)
– Оставайся, – опять безошибочно распознал мысли Генри этот диковинный человек. – Я пошлю мальчишку к дежурному надсмотрщику, чтобы в бараках тебя не потеряли. Паренек доложит им, что ты здесь. Все будет в порядке, ами, не переживай. Сейчас будем ужинать, – гостеприимный хозяин кивнул на своих женщин, которые закончили с готовкой, и споро раскладывали приготовленную снедь на циновке, расстеленной прямо на земле возле хижины. – А потом ты можешь присоединиться к нашему общему костру, чтобы набраться мудрости от гриота [1]. Старик попал к нам на остров случайно. Нам очень повезло…
– От души благодарю тебя, добрый человек, – церемонно проговорил Тейлор, потом добавил, трепыхнувшись привычной гордостью. – Но… мне нечего предложить тебе взамен, поэтому, прости, я лучше пойду.
–
Это необязательно должна быть вещь,
– повторил африканец. – Ты же не знаешь, зачем ты здесь, ами. Только Аллах знает. Он привел тебя к моему очагу! Так что… не противься его воле, прошу. Оставайся спокойно, друг.
Аллах?! При чем здесь, скажите, Аллах? Кто-то сейчас только что твердил о каких-то там варварских дУхах, колдунах и предсказаниях? И как вся эта чертовщина сочетается с Аллахом в непостижимой черной голове?
С его собственным Иисусом у Генри это, вообще, не совмещалось никак.
– Так ты магометанин?
– Ага.
– Разве ваш Аллах позволяет верить в магию, духов и колдунов? – вопрос прозвучал язвительно, надо признать, хотя Тейлору, действительно, стало весьма любопытно. – В Коране разве что-то говорится о этих твоих лоа, дружище?
Христиане, особенно католики – лейтенант был в курсе – до сих пор сжигали за подобное на костре. Семья Генри принадлежала англиканской церкви, и он еще с младых ногтей уяснил: истинно верующие шарахались от всякой магии, как черти от святой воды. Вернее, как святые угодники от смертного греха.
Голова Тейлора немного кружилась от всего этого недопонимания. А, может, тут виноваты были побои, голод и усталость все же?
– Конечно, ами. Почему нет? Что ты видишь в этом неправильного? Лоа, ориша – это те же вали [2], а по-христиански – что-то вроде Святых. Как их не назови, все они - Воплощения Божественного Духа на Земле. Конечно, в разных верованиях они зовутся по-разному, мэк. Но как бы люди не называли этих духов, они все живут
там
, – африканец многозначительно показал глазами на усыпанное звездами небо, потом мягко прикоснулся ладонью к груди. – И
тут
. И немного
здесь
, – хозяин ткнул себя пальцем в висок. – Поверь, всё очень хорошо уживается. А ты что думаешь, ами?
– Ладно. Как скажешь, дружище. Тебе видней.
Генри же не миссионер какой-нибудь, чтобы лезть во все эти дебри с поучениями. Тем более у него и своих забот хватает!
– Ну вот и отлично. Так что с ужином решил, ами?
– Боже!.. Если ты не против, друг, я, конечно, воспользуюсь твоим приглашением и останусь. Просто, признаюсь тебе честно, – а что, прозорливый туземец все равно ведь «прочитает» его, Тейлора, постыдные мысли, – боюсь… у меня нет никаких сил отказаться. Если я срочно не съем чего-нибудь, то просто сдохну на этом самом месте! Прости за откровенность, приятель.
Черный человек благодушно ухмыльнулся и помог Тейлору перебраться поближе к плетеному коврику, служившему сейчас столом. Совсем рядом ненавязчиво горел обложенный камнями очаг, уютно освещая место трапезы.
– Я так и не представился, – обстоятельно проговорил чернокожий, и Генри почувствовал себя, по меньшей мере, на приеме у какого-нибудь восточного шейха, хоть и уселись они прямо на землю возле «стола». – Меня зовут Зафар. Позволено ли мне будет узнать твое имя, иноземец?
Тейлору, в свете того, что с ним здесь происходит, вдруг стало неловко называть свое настоящее имя.
Это же уму непостижимо, как низко он, потомственный во все лопатки аристократ, пал на этом треклятом острове. Пусть уж никто не знает, кто он таков на самом деле, а то, ко всему прочему, еще и со стыда сгореть придется.
Кстати, тут никто по-настоящему и не интересовался, как его зовут: дали какую-то кличку, а на остальное – плевать. По разумению плантаторов, белые каторжане – конченые отбросы, все равно эта падаль больше нескольких месяцев в условиях жарких и влажных тропиков не протянет. Толи дело выносливые нигеры...
– Меня зовут Себáстьян Пасс, Зафар. Сам я… из предместий Лондона. Ходил моряком на торговом судне, пока вот… нелегкая не столкнула с пиратами.
А что? Он почти не врал: назвал свое второе имя, и все остальное имело место быть. Так сказать… Обычная история незаконного попадания белого человека в рабство. Ну вообще-то еще тех самых каторжников везут сюда из Европы, продавая плантаторам их контракты. Но прослыть совсем уж преступником в глазах этого, вроде как, до чертиков порядочного парня Тейлору не хотелось.
– А ты откуда родом, дружище?
– Я из Сенегала [3], ами. Мой народ называется волóф. Я домибур из касты геер [4], и я ламан здесь, в нашем небольшом линидже [5]. Хоть эти люди, – он обвел глазами деревню, – и не мои кровные соплеменники, но все равно, мы все здесь братья и сестры по духу, и я присматриваю за каждым из них.
«Звучит достойно», – Генри одобрительно кивнул: эта идея была ему понятна.
Когда-то он бился за каждого из солдат, которые были в его подчинении. Да-а-а… немного вроде времени прошло, а будто сто лет пролетело.
– Ламан это что-то вроде вождя, ами? Я правильно понимаю?
– По-нашему, это значит «владыка»… «хранитель земли», Себастьян.
Тут только Генри пришло в голову, что три девушки, которые готовили еду, не сели за стол рядом с ними, а уселись на пятки чуть поодаль и, прикрыв лица, сейчас внимательно следили за их беседой.
Надо же, служанки что ли? У раба?! Хорошо этот парень устроился здесь, однако!..
– Послушай, Зафар. А эти девушки кто такие? Твои родственницы или кто?..
– Это мои жены.
ЖЕНЫ?!
Генри ожидал чего угодно, только не такого поворота. Он не нашел ничего умнее, чем пораженно раскрыть глаза. В который раз за сегодняшний вечер…
– ВСЕ ТРИ?
– Ну, а чего ж? – в голосе парня слышалось искреннее непонимание. – Аллах благословил нас. Я взял их к себе и защищаю теперь. Можно брать столько, сколько можешь прокормить и защитить. Три мне пока хватает.
– Чего ж они с нами не садятся тогда, дружище?
– Вообще-то, это не положено, Себастьян. В Коране написано: женщина всегда
после мужа
должна быть.