Прятки с тенью

— Мне надоело выслушивать пустую болтовню этого святоши! – отчеканила королева и резким движением переломила пополам свой веер. – Я требую правосудия! Я требую, чтобы сведущие люди досконально разобрались в этой истории и чтобы все виновные понесли заслуженное наказание!

— Я повторяю.. – начал кардинал, но король резко перебил его:

— А я не хочу вас слушать! Я исполню то, чего требует мой долг! Долг короля и супруга! Немедленно покиньте мой кабинет! Я больше не желаю вас видеть!

Кардинал сухо поклонился и вышел из комнаты.

Он направился обратно в часовню, чтобы все же отслужить мессу, пусть даже в отсутствие короля и королевы. Только молитва могла сейчас успокоить его душу.

Однако и в этом утешении ему было отказано.

Когда кардинал проходил через зеркальную галерею, навстречу ему вышел его давний недоброжелатель барон де Бретей и проговорил, с трудом скрывая злорадство:

— Луи Рене Эдуард де Роган-Гемене, князь-епископ Эльзасский, именем короля вы арестованы!

По толпе придворных пронесся удивленный вздох. Толпа расступилась, стражники окружили кардинала и препроводили его к выходу из дворца, где их уже дожидался экипаж.

В этот же день кардинал де Роган был заключен в Бастилию, где должен был дожидаться суда.

Утром я поглядела на себя в зеркало и расстроилась: к моему нынешнему обычному виду совершенно не подходил красный свитер и пальто золотистого искусственного меха. Такие вещи хороши для смуглой брюнетки, а у меня волосы светлые. И вообще, мне это пальто надоело и надо его отдать на киностудию, я ведь брала его ненадолго. Неудобно подводить костюмершу, человек пошел мне навстречу, а я..

Но денег, что дал мне Федин шеф, не хватит на полную экипировку. Я купила уже вчера кое-что из белья и новые сапоги, потому что старые ботинки оказались совершенно непригодными – видно, на пожарище вся краска облезла. Где взять денег на одежду? Где взять денег на съемную квартиру, потому что из этой меня рано или поздно вежливо попросят? Где вообще взять денег на жизнь?

И вот, когда я горестно обдумывала свои заботы, у меня в сумке затрезвонил мобильник. Я посмотрела на экран и обрадовалась: звонил Вася Семужкин, тот самый, что устроил мне роль трупа. Неплохо кстати заплатили за день работы, так может, им еще один трупешник понадобился?

— Привет, Вася! – обрадованно заорала я. – Неужто хочешь предложить мне работу?

— Ой, Жанка, у нас тут такое делается! – заорал он в ответ.

— Что – неужели Машка твоя родила?

— Типун тебе на язык, еще три месяца, а пока теща приехала, так что мне жить вообще негде!

— Мне тоже, – вздохнула я. – Так что у вас случилось?

— У нас, понимаешь, Елисеева бросила сериал!

С трудом я вспомнила, что Дарья Елисеева – это та самая актриса на главной роли, которую я заменяла в роли трупа. Вася в это время торопливо вываливал подробности.

Ничто, как говорится, не предвещало грозы. Съемки шли своим чередом, как вдруг буквально два дня назад звонит эта самая Елисеева и заявляет, что от съемок отказывается, потому что улетает в Австралию.

— Что она там потеряла, в этой Австралии? – удивилась я.

— Ой, тут такой случай, Андромеда сразу же все разузнала! Оказывается, у этой Елисеевой был когда-то муж!

— У кого его не было, мужа-то.. – вздохнула я, припомнив свое. – Ну и что муж?

— Они разошлись давным-давно, он куда-то эмигрировал, и вот буквально два дня назад едет она по городу и на перекрестке впиливается в шикарный лимузин. Ну, у нее, конечно, сердце в пятки, чует, что неприятностей будет теперь выше крыши! Водила выходит – злой как черт, она аж глаза закрыла, трясется вся, и тут слышит голос пассажира: «Дашка, это ты, что ли?»

— Муж? – завопила я. – Бывший?

— Угу, переехал в Австралию и там жутко разбогател! В общем, как посмотрели они друг на друга, да как вспомнили молодость, так он ей велел поскорее собираться да ехать с ним. Она, конечно, согласилась, а то как бы он не передумал.

— Ну, просто мексиканское кино про любовь! – восхитилась я.

— Ага, только, похоже, нашему кино полный кирдык получается! – вздохнул Вася. – Актрисы нет, фильм недоснят, режиссер последние волосы у себя выдрал, а у меня..

— Знаю, у тебя – Машка.. Слушай, так ее же вроде и так убили, я труп играла..

— Да ты что? Это по сценарию в самом начале происходит, а потом все вспоминают, как это она дошла до жизни такой.. Ну, детектив наоборот, понимаешь?

— Не очень, – призналась я. – а от меня ты чего хочешь?

— Ты на эту Елисееву малость похожа, приезжай на пробы, может, получится что? У нас положение безвыходное, я Михал Михалыча уговорил на тебя посмотреть в главной роли.. будешь?

— Ну конечно буду! – обрадовалась я. – Мне вообще выбирать не приходится!

Мы условились, что Андромеда встретит меня там же, где в прошлый раз, и я заметалась по квартире, в спешке собираясь.

И только в метро мне пришло в голову, что судьба неожиданно дает мне шанс ознакомиться с теми самыми часами, что изображены на старой открытке.

Вряд ли возьмут меня на главную роль в сериале, надеяться на это значило бы сильно переоценивать силы Провидения, но эти часы я как следует рассмотрю, а повезет – так и по винтику разберу. Чует мое сердце – не все так просто с этими часиками..

Вася, как и прошлый раз, привел меня в библиотеку.

Режиссер Михал Михалыч стоял на прежнем месте – возле глобуса. Должно быть, соседство с глобусом повышало его самооценку, он чувствовал свое всемирно-историческое значение.

— Михал Михалыч, вот та актриса, о которой я вам говорил! – почтительно обратился Вася к режиссеру.

У меня возникло ощущение дежавю – та же самая комната, те же люди, те же слова. Режиссер, правда, немного отклонился от сценария. Склонив голову к плечу, он подергал себя за волосы и задумчиво проговорил:

— Не совсем похоже, конечно, но если подгримировать.. слушайте, а я вас раньше не видел? Вы у меня не играли?

— Играла, – ответила я мрачно, вспомнив нашу первую встречу. – Я у вас труп изображала. В этой самой комнате.

— Точно, – режиссер оживился, посмотрел на меня из-под руки, потом взял за руку и подвел к окну. – Точно, вы тогда труп очень хорошо сыграли, очень выразительно. Ладно, попробуем..

Тут у него зазвонил мобильный телефон.

Он взглянул на дисплей, отошел в сторону и вполголоса заговорил:

— От кого такие сведения? От Самого? Быть не может! Он ни за что не пропустит никого на «Оскар»! Вы уверены? Да не может быть! А что по этому поводу думает Воробьев? А Шемаханский? Быть не может! Ну ладно, я позвоню Достигаеву, он всегда все знает!

Закончив разговор, Михал Михалыч взглянул на меня рассеянно и пробормотал:

— Подождите меня здесь, я должен кое с кем поговорить..

С этими словами он вылетел из библиотеки.

Вася проводил его восхищенным взглядом и выдохнул:

— Какой человек! Большой талант! А ты ему вроде понравилась. Считай, дело в шляпе, возьмет он тебя в сериал. Подожди его здесь, а я должен еще одного человека встретить..

Я осталась в библиотеке одна.

Несколько минут я бродила из угла в угол и разглядывала картины и статуи, но взгляд мой то и дело останавливался на небольшой дубовой двери в глубине зала.

Наверняка это была дверь той самой комнаты, о которой говорил мне Федор. И за ней вполне могут находиться те самые часики.