Прятки с тенью

— О, интересно! – оживился Федя. – Так ты, значит, все же успела ее забрать!

— А как же!

Я достала из сумки черную тетрадку. Из нее выпала открытка, упала на грудь Феди. Он поднял ее, взглянул с интересом, проговорил:

— Красивая женщина! Кто такая?

— Королева Мария-Антуанетта.

— Которой голову отрубили? – оживился он. – Жалко.. Все при ней, опять же драгоценности.. Слушай, а я видел эти часы! – он показал на бронзовые часы, украшающие камин.

— Шутишь? – удивилась я. – Не может быть! Где ты мог их видеть? Это же Мария-Антуанетта, французская королева! И часы там где-то во Франции остались!

— Говорю тебе – видел! – настаивал он.

— Может быть, просто похожие?

— Говорю тебе – именно эти! У меня, знаешь, наблюдательность профессиональная!

— Ну, может быть, – согласилась я, чтобы не раздражать больного человека. – И где же ты их видел?

— В одном богатом доме на Крестовском острове. Роскошный особняк в стиле модерн, зимний сад размером с Нижний парк Петродворца, библиотека – как Большой зал филармонии..

— И глобус посредине, – ляпнула я, вспомнив особняк, где я побывала на съемках.

— Точно! – подтвердил Федя и взглянул на меня удивленно. – Слушай, а откуда ты знаешь про глобус?

— Была я там, на съемках. А ты там что делал?

— Да там хозяин какую-то важную встречу проводил и нанял нас для обеспечения безопасности. Так вот эти часы стояли в маленькой комнатке рядом с библиотекой.. там дверь такая, резного дуба, а на ней – рыцарский герб..

— А хозяина зовут Андрей Константинович? – уточнила я.

— Он самый, Щукин Андрей Константинович, – Федя посмотрел на меня с интересом. – Надо же, как мир тесен!

— Это точно, – кивнула я. – Ну что, почитать тебе эту тетрадку? Только я не с начала буду читать..

Пятнадцатого августа кардинал де Роган собирался служить мессу в дворцовой часовне.

Он был растерян: после приобретения ожерелья королева ни разу не встретилась с ним, не написала ни одного письма. Более того, если он попадался ей на глаза в залах или коридорах дворца, Мария-Антуанетта смотрела на него с равнодушием и даже, пожалуй, с неприязнью. Но самым непонятным, самым необъяснимым и пугающим в этой истории было то, что она ни разу не появилась на придворных балах и праздниках в новом ожерелье!

Этого кардинал никак не мог понять.

Королева любила наряды и украшения, почему же она не надевает такое великолепное ожерелье? Ожерелье, подобного которому не было ни у одной особы в мире! Ни одна женщина на ее месте не удержалась бы от такого искушения.

В довершение ко всему, Жанна де Ламотт, которая прежде поддерживала кардинала, утешала его, время от времени приносила от королевы благожелательные письма, укреплявшие его надежды на милость королевы, передавала ему заверения в благосклонности Марии-Антуанетты, в самый неподходящий момент покинула Версаль и удалилась в свое поместье.

Кроме того, неумолимо приближался срок следующего платежа ювелирам.

Время шло, но король и королева все не появлялись.

Вдруг на пороге часовни появился лакей в ливрее королевских цветов и почтительно проговорил:

— Ваше преосвященство, его величество король просит вас пожаловать в его кабинет.

Кардинал кивнул и последовал за лакеем.

В душе его росло беспокойство.

Наконец он вошел в кабинет короля.

Сам Людовик XVI сидел за столом, перед ним лежали какие-то бумаги. Мария-Антуанетта стояла рядом с ним в роскошном платье бледно-голубого шелка, расшитом бриллиантами. Перья на пышной прическе королевы покачивались, колеблемые легким сквозняком. Такими же перьями был украшен веер, которым она обмахивалась. Но лицо королевы составляло контраст с ее ослепительным нарядом. Оно было мрачно. Неприязненно и презрительно она взглянула на вошедшего кардинала. Тот низко поклонился и почтительно обратился к королю:

— Вы хотели видеть меня, сир?

— Да, это так, любезный кузен, – проговорил король с таким выражением лица, как будто вместо трюфеля съел половинку лимона. – Скажите мне, что это за история с ожерельем?

Кардинал почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Чтобы выиграть немного времени, он переспросил:

— С ожерельем, сир?

— Именно! – король повысил голос. – Что за история с ожерельем, которое вы приобрели якобы по поручению королевы?

В голосе Людовика, обычно мягком и снисходительном, на этот раз зазвучал металл.

Кардинал взглянул на Марию-Антуанетту.

Лицо королевы выражало презрение и неприязнь.

— Должно быть, я совершил ошибку, сир.. – проговорил кардинал, собрав остатки мужества. – Должно быть, я совершил ужасную, роковую ошибку. Но я никого не обманывал. Я – Роган, а в нашей семье никогда не было лжецов и мошенников. Наш род – один из самых древних в королевстве..

— Я не сомневаюсь в вашей честности, кузен, – на этот раз голос короля прозвучал примирительно. – Я не сомневаюсь в вашей правдивости. Я чрезвычайно уважаю и вас, и всю вашу семью. Роганы – цвет и украшение французского дворянства. Но я хочу.. – он взглянул на королеву и повысил голос, – больше того – я требую, чтобы вы подробно рассказали нам всю эту историю. Ко мне пришли ювелиры, они показали мне документы и просили о правосудии. Восстановить справедливость – это мой долг. Итак, вы действительно купили это ожерелье?

— Да, сир, – кардинал смиренно опустил голову. – Я приобрел его, как считал, по просьбе королевы.

— Разве я вас о чем-то просила? – ледяным тоном проговорила Мария-Антуанетта.

— Эту просьбу передала мне подруга ее величества графиня де Ламотт, – ответил кардинал, по-прежнему обращаясь к королю.

— Кто?! – воскликнула королева. – Моя подруга? Но я вообще не знаю эту женщину! Даже ее имя мне незнакомо!

— Видимо, она ввела меня в заблуждение, – горестно выдохнул кардинал. – Но заверяю вас, ваше величество: я подписал этот документ, и я оплачу ожерелье, пусть мне придется продать все свое имущество и заложить собственную душу. Я – Роган, а в нашей семье никто и никогда не отказывался от своего слова.

— Где сейчас это ожерелье? – сухо осведомился король.

— Я отдал его в присутствии графини де Ламотт шевалье де Брессаку, курьеру королевы.

— У меня никогда не было такого курьера! – процедила королева.

— А где эта Ламотт? – спросил король.

— Думаю, она в своем имении. Это в Бретани..

— Я в затруднении. – Король взглянул на жену, потом на кардинала. – История скверная..

— Эта история не должна стать достоянием гласности! – воскликнул кардинал. – Она вообще не должна выйти за пределы этого кабинета! Повторяю, я обязуюсь оплатить ожерелье, чего бы мне это ни стоило, но прошу..

— Вы просите? – желчным тоном перебила его Мария-Антуанетта. – Теперь, когда вы бросили тень на мое доброе имя, теперь вы просите! Нет, кардинал, вы забываетесь! Не вам учить нас! Не вам давать нам советы!

— Отчего же, ваше величество? – Кардинал взглянул на королеву без прежнего обожания. Теперь он видел перед собой не золотоволосую принцессу своих грез, не ту прелестную девушку, которую двадцать лет назад приветствовал в Страсбурге, а вздорную, избалованную кокетку, привыкшую, что окружающие беспрекословно потакают всем ее капризам. – Отчего же мне и не дать вам совет? Я – слуга Божий; такие же кардиналы, как я, не раз давали полезные советы французским королям. Вы помните их имена – Ришелье, Мазарини.. Кроме того, давая этот совет, я думаю в первую очередь о том, как оградить от сплетен ваше доброе имя.. – Кардинал гордо вскинул голову и добавил последний, решающий аргумент: – Наконец, я – Роган, мой род, сударыня, куда древнее вашего!..