Страница 64 из 2296
От солнца слезились глаза, чтобы разглядеть поле боя, приходилось щуриться и смахивать слезы рукавом. Чуть ниже по течению, уступом к атакующим, развернулась еще сотня или две калединцев, но тут оба наших орудия дали беглым по три снаряда. Взметнулся снег пополам с землей, темную фигурку подбросило в воздух, еще две упали ничком, некоторые отползали или замирали, но цепи двигались безостановочно.
— Ага, — удовлетворенно пробурчал Вдовиченко, — пристрелялись.
Поперхнулся и замолчал пулемет матросов, уж не знаю, заклинило или так было договорено, но флотские сразу же начали отходить. Увидев такое, последние красногвардейцы тоже рванули за ними и чуть было не увлекли за собой и наших. Командирам стоило большого труда удержать хлопцев, которые только что видели, как драпают их товарищи, а калединцы неудержимо надвигаются.
— Есть флаг, — повернулся на пузо Белаш, следивший за заводом.
— К бою! — прокричал Вдовиченко.
Как волна пробежала по цепи — залязгали затворы, хлопцы прикладывались поудобнее, хотя за прошедший час могли это сделать не единожды.
Калединцы перевалили дамбу, русло реки и грянули «Ура!»
— Огонь!
Все наши молчавшие до сего момента пулеметы ожили, перекатом зарокотали выстрелы, будто град пробарабанил по крышам. Внезапный и мощный шквал огня поколебал ряды наступающих и отбросил назад. Далеко за их спинами взметнулись новые разрывы, разнеся вдребезги пулеметное гнездо. Атака захлебнулась, калединцы, отстреливаясь на ходу, попятились.
Как раз в эту минуту с фланга, опорожняя диск за диском, лихорадочно ударили «люйсы» Вертельника. Это стало последней каплей, составлявшие до половины отряда калединцев гимназисты и юнкера не выдержали и побежали.
Им вслед били оба наших орудия и трещали выстрелы.
Красногвардейцы тоже почуяли перелом, ободрились, их командиры сбили взвода и сумели вернуть на брошенную было позицию, откуда Вдовиченко уже поднимал в атаку наших. А с севера, перескочив пруды, навалился шахтерский батальон.
Последняя группа калединцев человек в пятьдесят при одном неисправном орудии наотрез отказалась сдаваться. Они огрызалась залпами и медленно отходили на восток. Непонятно зачем и кто бросил на них в атаку конных, толку это не дало, только десятка два убитых с обеих сторон.
Кончилось тем, что полусотня Вертельника обошла их еще раз и порезала из оставшихся в строю восьми «люйсов».
Не ушел никто.
Тела убитых свозили на Мушкетовское кладбище, раненых на телегах и линейках отправляли по больницам.
Сходились наши командиры, возбужденно обсуждая бой и потери, откуда ни возьмись появились Задов и Вуков. Лева протянул богатырскую лапу:
— Здорово вы их, товарищ Махно! Прям трое сбоку — ваших нет!
— С десятком-то пулеметов, небось, каждый справился бы, — фыркнул Вуков. — Да еще калединцев вдвое меньше. Нет бы как мы, с десятком патронов на винтовку, сотней на сотню…
— Знаешь, Иван, что такое стратегия?
— Военная наука такая, как бить врага, — проявил неожиданную осведомленность Вуков.
— А в чем ее сущность, знаешь? Нет? Так я скажу, в концентрации сил.
— Концентрации? Поясни, слово незнакомое.
— Собирание всех сил в один кулак. Если по-простому, то стратегия — умение бить слабого скопом.
— Ха! А если у нас нет скопа, а он, наоборот, сильный?
— Так надо найти, где враг слаб и создать там перевес. И вообще, хлопцы, запомните, коли вы ведете равный и честный бой, то ваши замыслы в корне неверны, и грош вам цена как командирам.
Подсчитали ожидаемо низкие потери — семь убитых, раненых человек пять тяжелых и два десятка легких. У калединцев полегло как бы не две сотни, среди них много офицеров, да еще пленные.
— Зато у шахтеров полно убитых, — огрызнулся Вуков.
— А зачем они без приказа в бой полезли? Революционный порыв проявлять?
— Репу ранили, — монотонно продолжил Вуков, не слушая возражений, — а Никитку, командира ихнего батальона, наповал.
— Это какого Никитку? — влез Лева.
— Что председатель профсоюза на Рутченковском руднике. Толковый парень… был. Хоть и молодой, а далеко пошел бы. А так — р-раз, и нету парня.
До вечера сдавали пленных Юзовскому ревкому и делили небогатые трофеи, Белаш сводил рапорты командиров и отмечал расход боеприпасов.
Утром выдвинулись к эшелонам и начали погрузку — веселые хлопцы закатывали пушки на платформы и теснились в теплушках, чтобы погрузить наших раненых. До намеченного отправления в обратный путь оставалось всего ничего, как от станции, размахивая белым клочком, к нам побежал телеграфист:
— Товарищ Махно! Товарищ Махно!
Снова заныло внизу живота — наверняка облом или пакость, хорошие новости редко бывают внезапными.
Запыхавшийся телеграфист добежал, перевел дух и сунул мне бланк:
— Вас товарищ Артем из Харькова к прямому проводу требует! Срочно!