Страница 40 из 2296
Не знаю, насколько успешно я ему мозг проклевал, но долбил в ту же точку — буферная республика, а уж как ее назвать, дело десятое, Донецко-Криворожская или Украинская Советская. А на Правобережье пусть Центральная Рада разбирается.
Пока.
Главное, не пытаться проглотить все и сразу и не замахиваться на боевые действия, еще навоюемся до тошноты. И готовить радостную встречу оккупантам — подполье, связи, партизанские отряды, схроны и так далее.
С завода в город выбрались быстро — из депо по соседству как раз выпустили трамвай, и мы с шиком доехали в центр, где нас дожидались еще два тихих дела. Шнырявший по улице мальчишка, получив от нас несколько банкнот, умчался в здание городской думы, а мы завернули за угол, поставили Лютого с Фидельманом наблюдать и принялись ждать.
Шаровский даже не приволок группу захвата, чего я опасался, а пришел один, как и требовалось. Но при этом его заметно бил озноб — то ли от холода, то ли с переляку.
— Здоровеньки булы, — начал он.
Ага, процесс украинизации в городском управлении милиции идет полным ходом.
— День добрый. Времени мало, слушай и запоминай, теперь все сведения будешь передавать вот этому человеку, — я ткнул в плечо Голика, — и указания получать тоже от него. Держи.
Шаровский подрагивающими руками принял тяжеленький сверток, перевязанный шпагатом:
— Что это?
— Не боись, не бомба. Это деньги, можешь тратить, как сочтешь нужным.
Керенок в Александрове мы нагребли килограммами, цена их стремительно летела вниз, и я счел за благо избавиться от них хоть с какой-то пользой.
— Спасибо! Очень кстати!
Голик и Шаровский быстро уговорились о связи и встречах, а напоследок Шаровский повернулся ко мне и выдавил:
— Шофер…
— Что шофер?
— У тебя там шофер есть, с автомобилем, да?
— Предположим.
— Так его Добченко специально подставил, чтобы знать, что у вас творится.
— Разберемся, — кивнул Голик и Шаровский, прижимая к груди сверток, засеменил в сторону управы.
Мы же двинулись в противоположном наставлении. Адрес гласил «Воскресенская улица, дом Миренбурга, в четвертом этаже».
Доходный дом из красного кирпича венчала башенка над угловым эркером, швейцар пропустил внутрь только после демонстрации конверта с адресом. Барашек механического звонка у потускневшей таблички «А. И. Ольшанский, коллежский асессор» провернулся и выдал дребезжащий звук, на который дверь открыла пожилая горничная с надменностью английской королевы.
— Добрый день, у меня письмо от Татьяны Александровны.
Она величественно кивнула, велела обождать и через минуту я был удостоин лицезрения тестя и тещи — обычная чиновничья пара, высохший от бумаг господин с седым венчиком волос и располневшая в кубышку дама. Счастья видеть меня они не выразили, поджали губы, забрали письмо и после двух-трех дежурных вопросов сделали мне ручкой адью. Настаивать и тем более говорить, что к ним пришел зять, я не стал, сообщил только что Татьяна здорова и работает учительницей в гимназии.
На следующий день наш эшелон ловко и быстро разгрузился на товарных путях и ведомый «товарищами с бетонного» занял караулы вокруг вокзала, на который вскоре прибыл поезд с Винниченко.
На саму встречу меня не пустили: званием не вышел, подумаешь, какой-то председатель волостного Совета! Ничего, я еще это Артему попомню — как силовая поддержка, так Нестор, а как дела решать, так хрен.
Но нам же проще — пользуясь оказией, добрым словом и пулеметом, мы занялись экспроприацией банков. Поскольку все местные тузы метнулись на вокзал, засвидетельствовать свое почтение киевскому начальству, центр города остался безнадзорным. А появление хорошо организованной и сильно вооруженной колонны сразу настраивало публику на нужный лад. Еще больше приводили в нужное состояние банковских служащих наши черные балаклавы и «льюис».
Бумажные деньги грузили мешками и почти сразу же раскидывали по аптекам — Белаш разумно предположил, что у нас будут проблемы с поставкой медикаментов и есть резон затариться впрок. Еще мы сделали несколько заказов на детали к сеялкам-веялкам-косилкам и так далее, а также к пулеметам и тоже расплатились вперед.
Все шло как по маслу, слава «черной гвардии» летела впереди нас, оставался только Азово-Донской банк, где внезапно управляющий устроил истерику.
Он визгливо кричал «Вон!» и даже пытался вытолкать хлопцев, а они, расслабившись после нескольких удачных акций, растерялись и не знали что делать и только шутливо отпихивали его на середину кассового зала.
И тут эта экзальтированная сволочь выхватила из заднего кармана брюк плоский пистолет и пальнула в меня в упор.