Страница 2246 из 2296
— А если пройтись краном вдоль всего помещения, и открыть, насколько получится, верхние световые фрамуги? — спросили у меня сверху, — смысл от этого будет?
— Вы вначале посмотрите на ближайшее, и определитесь с его фиксацией в том положении. Если оно возможно, и крепкое, то попробовать стоит — и поднятую нами пыль быстрее вынесет воздушным потоком наружу, и светлее может стать.
Так и получилось: дополнительный воздушные потоки убирали весь лёгкий хлам влёгкую. Так что, зайдя с двух сторон со своими огромными метлами-ветками, навели относительный порядок буквально за четверть часа. И нам во всей своей красе открылись неожиданные трофеи. В самом центре, носом к воротом, на кривых конструкциях, как мне помнится из прошлого, что это вроде как кильблоки, смонтированных на нескольких многоколесных тележках, стоял красавец — бот. Сам лично пройдясь вдоль его борта, и подсчитав шаги, удивился: его длина одиннадцать метров, ну, конечно, плюс-минус, шаг это, всё же, не рулетка. Парусный он, или чисто моторный, а вдруг комбинированный — мы в то время не определили, влазить в завалы пыли и паутины на его палубе не было ни одного желающего.
С одного его борта, на таких же транспортных приспособлениях устроился катер. Но не привычный нам прогулочный «блядовоз», а порядочный портовой трудяга-толкач. Почему именно такой, а не любой другой из мириадов разных проектов? Да нос у него тупой сверху, с небольшой такой выемкой и дополнительно усиленный толстым металлом с деревянными накладками. Вдоль него был проход метров трёх, на всю длину склада, а у стены… Это явно была вотчина мастеров -ремонтников… Вдоль неё расположились три металлических стола, в проходах между которыми громоздились моторы. Ну, или, двигателя. Но не электрические, а внутреннего сгорания — в этом-то никто из нас, детей века автомашин и мотоциклов, даже сонным никогда не ошибётся.
Их было, даже не разглядывая внимательно с подсчетами, много. Реально много. И разных. Трех цилиндровых, четырех, шести — всяких. В самом конце даже рассмотрели монстра с восемью. Это прямые. И насчитали мы их там… примерно шестнадцать или семнадцать штук. А с развалом их, то есть V-образных, было никак не меньше, если даже не больше — считать уже этих было просто некогда. Солнышко стремилось спрятаться на западе, и в помещении с пропыленными окнами достаточно быстро темнело. Но я всё равно хотел добраться до самого конца этого рая автомобилиста, и определить хоть примерно масштабы доставшихся нам сокровищ.
На самих столах, чуть ли не на всю их немалую длину, высились горками и рядами прямоугольные металлические штуки – если память не подводит, то это головки ко всем тем моторам. В одном переднем углу каждого из них стоял настольный сверлильный станок – но ржавый до ужаса. А в другом – небольшой заточной, то есть мотор с точильным кругом. Там же навалом лежали разные детали, приспособления, инструмент. На полках ниже, и на бетонном полу за паутиной нашлись всякие коробки и ящики – и железные, и деревянные, и картонные. А за этими столами и до самой торцевой стены – был расположен станочный участок. Там были и большие, напольные сверлильные, и токарные, и фрезерные – но всего по две или три штуки.
— И в самом конце стоит ещё один небольшой стол, и за ним установлено два шлифовальных — один для блоков, и второй коленвалы делать, — отозвался мой спутник, ушедший немного вперед.
— А ты откуда это знаешь?
— Да школьником бате летом помогал. А в один год мне, даже, пришлось участвовать в ремонте комбайна, так что побывал тогда в реммастерской на машстанции, и видел там подобные, но сильно больше размерами.
— А по поведу разобранных моторов что скажешь? Нужны они? Или хлам?
— Вот тут я не специалист. А вот нужны или нет — вопрос очень спорный. Если из тех трёх с половиной десятков, что мы тут насчитали, хоть половину запустить в дело… это такой Прогресс будет… Нет даже слов, чтобы его выразить…
Чуть позже, в этом я убедился и сам, как только вечером, сидя возле Ладислава под звуки разыгравшегося там, снаружи, сильного шторма, и глядя на на него, с упоением ковыряющегося в том хламе из подвесных моторов, когда рассказал ему обо всем, что произошло за день, в том числе и об этой находке.
— Уж тут я не сильно помогу, — чуть подумав, стол он отвечать, не поднимая взгляда от стола с разложенными на нем детальками, но моё мнение: та ваша находка, как бы, не ценнее всех этих внутренностей под Митридатом. Их, при необходимости, с трудом, но можно заменить. Ну или самим построить в виде зданий. А, как я понял из сути заказов — взять там что-либо солидное, теоретически можно…, а вот практически… маловероятно. А двигатель в наших условиях, в этом островном мире — очень важный агрегат. Можно сказать, наиважнейший, после продуктов и медицины. И, если вкинуть что внутрь — можно и с дерева, в крайнем случае, сорвать, а вместо пилюль или порошков, имея травницу, обойтись дарами земли. То вот перемещаться, тем более, на дальние расстояния, с нашим неумением делать это уже только под одними парусами, без них никак не выйдет.
А это что означает?
Только то, что о серьёзных дальних экспедициях с привлечением большого контингента можно будет забыть. Надолго? Или навсегда? Вот этого сказать я не могу. Но то, что любого типа двигателя, начиная с обычного парового, и заканчивая внутреннего сгорания — будут огромным камнем преткновения. И, если с паровиками вывернуться так или иначе, но можно. То вот с остальными? Скорее всего, нет. Тем более, если они нужны будут не для катеров в десять или двадцать тонн водоизмещения, а судам да кораблям в сто, двести, а то и триста тонн. На малышей вполне возможно ставить и семидесятки-сотки, и они потянут. А ведь крупным понадобятся пятисотки, тысячники — и даже это не предел.
— А что это такое — сотки, тысячники?
— Сто лошадиных сил, пятьсот, тысячу. Всё измеряется именно в них.
— И самим, в наших-то условиях, их сделать…
— Даже теоретически, нереально. А практически? Сопутствующих производств возродить придется столько… что проще сказать, каких для этого не будет нужно.
— Много?