Страница 2242 из 2296
А вот дальше… дальше, одна на другой, стояло три байдарки – вроде бы так называются лодки с очень малой высотой борта. И они покоились на транспортной двухосной тележке, с низкими колесами просто невероятной ширины – сантиметров в тридцать, если не больше.
- А вот и транспорт для катера нашёлся! — все мы, чуть ли не в один голос, так обрадовались этой находке.
Вынеся всё наружу – очень тщательно осмотрев трофеи, определили что куда, и пересчитали их. В промежуточном итоге у нас есть в наличии: семь Казанок с разными повреждениями бортов и дна, и две моторки. Целое – Казанка, длинная дюралька, и три байдарки. В остатке – целые кучи остатков разных лодок и катеров, что собирались тут, вероятно, годами. Но, что самое главное, все они пойдут в качестве ремонтного материала, чтобы попытаться и восстановить всё поврежденное.
Весь этот хлам пришлось выносить и с одной стороны, и с другой — так как тележку по нему протащить было невозможно. Чем и занимались все, включая меня, — размышлял Олег, почти с полчаса, — складируя всё не просто на траве, а аккуратно укладывая как можно плотнее во все корпуса, что пойдут под ремонт. Всё равно, габариты его были в десятки раз больше, чем вес – дюраль, это ведь совсем не сталь. И, ради интереса, попробовав вдвоем один из первых нагруженных – мы поняли, что для нас его вес совсем ненамного увеличился.
За уборкой последовал катер, вытащенный на свободу – и вот он, судя по первому предварительному осмотру, достался нам во вполне приличном состоянии. Только тот был рассчитан на два подвесника, которых у нас не было...
Прошло больше полутора часов, как полностью прогорели скаты, но все равно войти внутрь второго помещения было ещё невозможно – буквально в шаге от себя из-за дыма практически ничего не было видно. Оставив открытой дверь – для проветривания, продолжили своё прежнее, чуть прерванное на время занятие, но закончить его мы не успели.
Пришёл вызов с поста наблюдения: возвращаются моторки наших морских поисковиков, набитые людьми под завязку, и мне пришлось идти встречать их, так как нас, командного звена, было в наличии всего двое среди командировочных. Это я сам, Олег Садовой, и оставшийся в расположении дежурным Игорь Гаев, старший сержант-сверхсрочник. Хоть ему и должно хватить опыта и знаний в работе с новичками, но, учитывая слова доклада, что их прибыло много, решил не рисковать, и отправился к нему на помощь. Понимая, что тут и без моего присутствия работы не прекратятся. Так оно и вышло, убедился в этом, когда я через час вернулся назад с солидным отрядом из помощников…
Ну и нагрузились! — подумал я, как только увидел входящие одна за одной моторки в лагуну залива. — Нихрена себе, сколько они привезли новеньких… Ведь вышло из наших двух катеров, по моим подсчетам – шестеро молодых женщин и девушек, и девять парней и мужчин. И, как только они согласились на переезд, — недоумевал поначалу, а услышав чуть позже всю их эпопею, сразу понял, почему…
— Вот так мы и прожили весь этот шебуршной месяц на этих Забытых, уже задолбавших всех заброшенностью Островах, — такой фразой завершил свой рассказ молодой мужчина, представлявший своего Главу среди пришедших переселенцев. Ладислав Нолин, тридцатилетний коренной питерец в шестом поколении, инженер с родного судостроительного завода — Северной верфи. Как он объяснил, что хоть и название его достаточно провокационное, но это вовсе никакой не мелкий полукустарный кооперативчик, а крупный завод, что выпускает даже боевые корабли, — с полным правом можешь спросить: а какого лешего я поперся именно в судостроительный? Ведь, вроде не так чтобы и топовая и перспективная отрасль. Да и специальность тоже не айс, я ведь инженер-проектировщик судомоторной группы и вспомогательного оборудования, а, кроме этой отрасли, она нигде вообще не востребована.
Разговариваем мы с ним, сидя чуть вверх от прибоя, метрах в двадцати от воды, примостившись на крупных, уже давным давно высохших кусках плавника. Из которого наши парни ещё вчера соорудили тут небольшое место отдыха, с поджопниками, подспинниками, и местом для очага. А уже в сумерках, когда Михалыч ушел домой, тут на углях запекали найденные большие устрицы, и несколько крупных крабов. Развлекались всей толпой «командировочных», вспоминая ещё ту, уже исчезнувшую в никуда, жизнь.
— А ларчик открывается очень даже просто, — продолжал он, — меня с малых лет дядья приучили к морю и морской романтике — нравится мне она, слов нет. Но больше всего, как чуть повзрослел, увлекла тема движения корабля в воде, то есть, сами моторы, их устройство, и всё остальное. Лет с двенадцати всё моё свободное время помогал одному из них, имевшему мастерскую в своём эллинге, в которой тот занимался и ремонтами подвесных и стационарных катерных моторов, и заодно, модернизацией некоторых из них.
Набрался знаний о такой технике выше крыши, ну и опыта работать своими руками. Когда уже повзрослел, и сам таким делом увлёкся. Ну а потом — учёба, точнее, только её начало, залёт в самом конце курса, перед майскими, с внучкой проректора, и, как итог, служба на Северном флоте, мотористом на сторожевике. Ну а после дембеля вначале женился на матери моих дочерей – подруга, пока я отбывал свой «срок наказания за неосторожность в обращении с жарящимися пирожками», родила мне прелестных близнецов. И с сентября сразу же пошел доучиваться, и после — устроился работать на ССЗ*.
*ССЗ — судостроительный завод.
Повезло, что устроился недалеко от дома, на Северной верфи. Летом очень часто, практически каждые выходные, выходили в компании на мотоботе друга на рыбалку в ближние к Питеру гребеня. Вначале с женой, а потом она нашла себе поца по перспективнее, и сбежала с ним в земли обетованные, на «историческую родину его предков». С год у меня всё из рук валилось, только на работе и приходил в себя. А потом посмотрел в зеркало, ужаснулся, в кого превратился, и забил… На всё… И на неверную… И на то, что жизнь дала трещину… И на недовольство родителей… В этом начальство, что самое удивительное, меня поддержало.