Страница 2218 из 2296
Потом там была стойка деревянная с выдвижными ящиками — но не такими, как в наших письменных столах, а сантиметров по сорок глубиной. Там были — нитки, много и всякие, они лежали в трех нижних, в четвертом были пуговицы, крючки, кнопки и всякая другая дребедень. А в самом верхнем, пятом — были клепки для ремней или, может быть, для шнуровки, застежки-молнии, но не современные пластмассовые, а ещё старые, металлические. И сверху всего этого богатства громоздилась целая пачка журналов с выкройками — правда только конца тридцатых, начала сороковых годов. И наши, советские, и разные зарубежные — и немецкие, и французские, и английские, и, даже, американские с итальянскими.
Но это было чуть дальше от входа. А у самых ворот, боком одна над другой стояло две небольшие лодки, как потом определили — это были наши четырехместные дюральки Казанка. Нам ещё, чтобы забраться внутрь, пришлось их вытаскивать наружу. А чуть в стороне за этим складом нашли шокировавшие обоих «памятки» об местных жителях — три выбеленных солнцем и обглоданных до кости черепа и небольшую кучку разгрызенных клыками костей. И найдя в задней пристроечке лопату, захоронили всё то, что смогли найти.
Выйдя к яхте — посовещались, что делать с находкой, и решили пока её не грабить, ну кроме одной лодки, так как в них у нас была большая, просто огромная потребность. И тогда, и сейчас. Обошли ещё три подобных острова, но разных размеров, правда все они были крупнее, чем тот, со складом, и одну огромную безжизненную скалу метров трехсот диаметром, что возвышалась над морем наклонно. Низкая часть была всего в метре от воды, а дальняя, противоположная — высокая, больше чем в двух десятках, примерно конечно. Но не найдя ни одного человека, и, так как время уже приближалось к вечеру — развернувшись, ушли к себе, решив с утра повторить поход.
Дома, после того, как мама узнала об ассортименте склада, вставила нам фитиля, чуть ли не накричав. И приказала строго-настрого завтра взять с собой на буксир и это лодку, и электрокатамаран Игоря, и самих парней с парой-тройкой девчат поживее, и, примерно половину найденного с парой машинок забрать к себе. А уже все остальное достанется людям, что должны быть в том архипелаге. Ну, здраво рассудив, мы так и сделали.
Придя туда снова, помогли Збруеву и его команде по быстрому поделить содержимое почти по братски — конечно, себе взяв больше, и загрузив их, отправили в обратный рейс. А сами продолжили поиски вероятных обитателей этих мест. И нашли. Но уже на самом последнем острове, в самой глубине ограниченной разными мелкими скалами акватории. Он, как потом рассказали его жители, сверху выглядел как огромная запятая, или кит, с изогнутым в сторону хвостом. Почему так? Ну вид его такой, что же с этим. И, примерно в том месте, где должна быть пасть этого мега-кита, была бухта, точнее, небольшая бухточка. Где они держали свои две лодки и собранный из больших мячей и рукава из капронового шнура с настилом-палубой из бамбука парусный катамаран. А сразу в её конце у них начинался отвесный, прямо обрывистый каменный холм-скала, где жителями была организованна наблюдательная точка — правда без бинокля. Только с прямой видимостью человеческого глаза.
Сколько их там было? Да двадцать один человек, но уже с перекосом чисто в мужскую сторону — восемь девушек и женщин на тринадцать парней и мужчин. Назвали они свой остров Бия, так как все были с Алтая, и до того как жили в самом городе Бийске и поселках и деревнях вокруг его. Собрал их всех в одно место пробивной и активный мужчина лет тридцати пяти — кстати, самый старший среди них. Это именно он первым попал в программу Эксперимента на своей самоделке — том прикольном катамаране, на котором он вышел на озеро Уткуль для последних испытаний и рыбалки. Тогда на нем ещё стояла палатка, которую на Островах он перенес на сушу.
Попробовав их сагитировать на переселение, к удивлению, но наткнулись на отказ: — Вы, конечно, нас извините, гости дорогие, но нам и тут хорошо живется, — ответил их Глава, — договор какой вполне можно заключить. Но, только, если он нас ни к чему не будет обязывать — мы все вместе живем тут только ради своего хорошего настроения, и всё.
Увидев такое отношение, мы, даже, не стали предлагать им раскрыть секрет, охранявшийся зверем, а как чуть попозже узнали — они и не стремились к его разгадке, живя чисто в свое удовольствие. Договор, конечно заключили — но, как сообразили в тот, самый первый раз придумать его формулировку, до сих пор не знаем. Он был совсем таким же, как и тот, что оформили с вами. Если забыл, то вот его формулировка:
Вхождение в состав большего сообщества без переезда населения и переноса терминала поставки в связи с отдаленностью общего расположение.
Стоило им только ввести этот текст, как сразу же пришел интересный для всех в тот раз ответ:
Присоединение разрешено на означенных условиях.
Это выскочило и у них и у нас. А вот эта очень существенная добавочка появилась на комме только у мамы, и узнали мы об этом только когда вернулись домой:
Большему сообществу разрешено выбрать для себя резервного оператора.
Зачем он, этот договор, нужен был Бийцам, они сказали ещё в самом начале:
— По торговле нам бы хотелось иметь только раз-два в неделю килограмма три-четыре любого мяса, и всё. Остальное у нас есть и у самих. А по взаимопомощи — так это вообще на далёкое будущее. Вдруг нам будет нужна помощь медика — ведь у нас тут нет ни какого, а вы сами сказали, что на вашем острове их несколько. Вот и всё.
Ну мы, честно говоря, были рады и этому — всё же свои, русские, хоть и какие-то пофигисты, но рядом. Договорились о том, как будем при нужде связываться — у них, оказывается, был радиолюбитель со своей аппаратурой, которую он там нес в рюкзаке на испытания по дальности и качеству связи. И отбыли назад. А снова подойдя на обратном пути к складу, обнаружили на его берегу сидящих в расстроенных чувствах двоих парней-одногодок, по двадцать три года, и мужчину под сорок. Они все рано утром ехали дома на работу, а попали сюда. Один из молодых людей исчез по его словам в мае, в самом начале месяца, второй в сентябре, а самый старший в начале декабря — и был одет как матрёшка. Так как добирался в снегопад из пригорода, после работы домой.