Страница 2203 из 2296
Остальное он рассказал уже с длительными перерывами, частично хрипя и, даже, на мгновения теряя сознание. Быстро прошло расследование, краткое до идиотизма, потом был суд, лишение звания и наград, и обвинение в геноциде с сроком в полтора десятка лет. Там, на первой его зоне, кстати — тоже красной, его вначале попыталась подмять под себя администрация, а, когда это не вышло, за дело взялись прикормленные ею урки. А когда, всего в течении полутора месяцев, беспричинно и без малейших улик отдало концы более двух десятков покрасневших, как раки, стояковых уголовников, его начали перебрасывать из одной сибирской зоны в другую. Пока, через два года, на очередной пересылке не схлестнулся с авторитетом, который тоже частью коснулся тех времен. И его взяли под крыло.
После первого срока был второй, потом короткий третий, и уже после последнего, трехгодичного строгача попал сюда, на эти Острова. За все годы отсидок он стал в том мире неким авторитетом, получил вес. Но ненависть ко всем нохчам так и не прошла, несмотря на пережитое — вот и тут он не сдержался, отвязавшись на их девчонке.
Почему он так воспринял стартовые условия этого эксперимента? Не смотря на отсидки, по своему статусу он имел право негласно держать у себя планшет — и с огромным увлечением читал все последние года новинки в книжном мире. Так что понятие попаданец и попал он прекрасно знал, и понимал, хоть и приблизительно — что нужно делать, и как это делать. Но вот не срослось у него довести всё до логического завершения.
Последние фразы он уже произносил на пределе сил — это было видно даже такому тупику в медицине, как я. Договорив, или не договорив, он потерял сознание окончательно, и, буквально, через пятнадцать-двадцать минут, умер.
— Вот тебе и биография, — сказала я отцу, который последнее время сидел рядом с нами, и внимательно слушал исповедь умирающего, — хоть он и был по своему прав тогда, двадцать три года назад, но и наказание получил на полную катушку. Хотя и не сломался под грузом неприятностей — это я так думаю. А остался бы жив — вышел таким классным боевиком, несмотря ни на какие перегибы.
— Да! В этот раз ты полностью права, — услышала в ответ, — так что будем делать с женским батальоном? Забираем к себе?
— Мы же все это уже обговаривали в пути. Конечно.
— И как они все это восприняли? — всунул в рассказ свои пять копеек Сергей.
— Нормально. А ведь пока я выслушивала предсмертную исповедь, Ануш, оказывается, присоседилась рядом — и слышала буквально все, от а и до я. А уже у нас дома, на Выборге, вечером все это передала подругам. И как на утро отчиталась Ольга, все его поняли, и даже сама молодая Закия, несмотря на исполосованную спину, простила. Так как из рассказов отца знала — что в те годы происходило на далекой и незнакомой ей родине.
Оказывается, когда мой папа’ удачно проломился через кусты и увидел сложившуюся на тот момент картину, то он сразу сказал Глоде, что заберём всех к себе, и дал команду сворачиваться и собираться. И к моменту смерти так и не сказавшего свое истинное имя Бугра практически все было готово, и даже частично перенесено к месту, где была пришвартованная наша лодка. А Банат даже перегнала к тому месту ещё первую, надувную, что была на том острове. Зачем? Как оказалось — они все успели прикинуть. Так как нас было уже восемь — то это был предельный предел для бывшей её самодельной яхточки. А ведь нужно было ещё забрать и всё накопленное за это время, и им хотелось все это сделать за один раз, чтобы не возвращаться в столь памятное неприятностями место.
В центре вспомогательного судна аккуратно уложили прямо на дно, но только с прокладкой из надувного матраса, избитую чеченку, а все остальное место заполнили вещами, что тут были. Выгребли все под метёлочку, как перед отходом призналась их атаманша, Ольга Глода. На головной лодке на весла село сразу четверо — я с отцом на одну пару, и сама Оля с Банат на вторую. А на самом носу устроили раненного, но могущего свободно ходить Павла. И, так как к нам было идти по течению, то всё время, проведенное в пути, было посвящено знакомству и рассказам каждого о том, что было и до того, и уже после. Когда все мы оказались тут, на этих забытых богом и нормальными людьми Островах.
Кстати — сразу забыла упомянуть. После смерти пары охранников большая плита их терминала самостоятельно уменьшилась на две ячейки — это первой заметила куховарка Гаухар. А уже после того, как умер своей, но очень-таки преждевременной смертью Сиплый-Бугор, она опять уменьшилась на одну, и распалась на отдельные плитки. А ведь Сиплый и был сиплым — в одном из боев до того как, его ранило в горло, и мужик стал разговаривать голосом слегка сипящим. Что не мешало ему вполне нормально командовать подразделением.
Первой спохватилась насчет переезда плит поставки на удивления самая младшая, Ануш, как она позже объяснила — просто вспомнила текст послания:
В случае перемещения плиты терминала заказ переносится на сутки.
И просто от неожиданности попробовала отправить на своем комме запрос:
Перемещение терминала без потери дня поставки в связи со сменой места обитания.
Ей был дан ответ:
Запрещено.
И путем нескольких выбитых вопросов она набрала единственно правильный:
Перемещение терминала без потери дня поставки в связи с присоединением к большему сообществу.
И на удивление, пришло положительное сообщение:
Перемещение разрешено.
Ну она на радостях все это сразу и растрезвонила — а Ольга, не будь дурой, сразу потребовала, чтобы остальные набирали запрос строго по одной, включая ту же Закию. Вот так мы все и узнали способ хоть немножко, но обдурить комп снабжения Эксперимента. Почему женщины-девушки так заострили на этом пункте свой вопрос? Да просто потому, что при силовом переезде со своих мест первого появления этого никто не делал, и скромный паек приходилось делить на большое количество лиц. Глода даже сделала попытку правильно забрать плиты отсутствующих тут мелких, но добрых пакостников, как она назвала горе-налетчиков. Но вот в этом ей было вполне ожидаемо отказано.