Страница 2188 из 2296
Во-вторых. Чуть дальше нам попались практически непролазные на тот момент в своей дикости кустарники. И не дикие колючки, как можно было подумать, а разные-всякие, бывшие ранее тоже съедобными. А пройдя их, практически одновременно, и я и он — увидели приличненький такой зелёный овражек, в противоположной стене которого виднелась целая россыпь небольших круглых дыр. А под ними, на склоне теснились серые дикие зайцы — и пока одни из них объедали траву и листья с корой на разных кустах, вторые пили воду из протекающего по дну маленького ручейка.
Ну, а, в-третьих, уже собравшись возвращаться к нашему жилью, мы вышли на поляну, от края и до края заросшую растениями с маленькими колосками на верхушке. Что это такое — мы тоже узнали позднее, уже когда появился у нас человек, разбирающийся и в сельском хозяйстве, и в его истории. Это была полба, дикий родственник нашей пшеницы. Но, не смотря на то, что дикий, всё равно после созревания вполне съедобный — и мы за ней, как и за многим другим, найденным поисковиками нашего сообщества, уже после его создания и пополнения людьми, ухаживаем со всей тщательностью и тем более старанием.
На этом наш утренний культ-поход закончился, так как подходило время завтрака — и готовить пришлось его мне, хотя я конкретно и не люблю все эти кухонные дела.
Пока я занималась куховарством, отец в очередной раз просмотрел всё то, что было в жилом отсеке, и удача ему улыбнулась. Подняв и зафиксировав упорами боковые лавки, под спальными пОлками, к тому же с обеих сторон, им были найдены чем-то наполненные ящики зеленого цвета с застежками-защелками. Как он сказал, когда позвав меня, показывал их:
— Это явно армейская тара. Помню её ещё по своей службе. Иди-иди, не засматривайся, а то на сковородке подгорит, — и сразу же выпроводил, только успев похвастаться.
— И что, Иванович? Ты так и не поинтересуешься, что там было? Не заест тебя любопытство?
— А зачем? Ведь все равно сама поделишься? Смысл гнать коней раньше времени? Прав ведь я?
— Прав. Конечно. Не для того я все это начала, чтобы тянуть резинку. Пока я закончила разогревать остатки моего вчерашнего ужина, и для наедка добавила к нему свежей каши, так как на двоих они точно не были рассчитаны, батя разобрался со всем, что там было. Правда поверхностно, но смог сам понять, и поев, показать и рассказать — что там нам эти долбанные «Небесные Ученые» подкинули.
В тот момент, когда я всё те железяки увидела, смысла в них не нашла ни на грамм. Ну что для нас, тут, может быть полезного в полном комплекте оборудования мобильного геолого-бурильного комплекса? Поняли — что это, только найдя сопроводиловку, список содержимого, и инструкцию по сборке и работе. Отец, прочтя всё по диагонали, заострил внимание только на одном — там отсутствовал переносной электрогенератор — десятка. Так он и лежал на месте, пока две недели назад не пришел к нам плюгавенький мужичок, назвавшийся геологом, к тому же полевым. Вот он-то и объяснил его ценность, но добавил, что без транспорта и электрики использовать его нельзя.
Дальше мой неугомонный родитель попёрся на чердак — засвербело у него узнать, нет ли и там чего полезного. И, как ни странно, нашел — но выделался в пыли и паутине как хрюша. А добыл он там оружие. Да-да, не блести так глазками — оружие. Правда, старое, как гуано мамонта, но идеально новое, и даже в консервационной смазке. Задрались потом её отчищать да оттирать со стволов и всех металлических деталей. Там было три Мосинки разных типов. Одна — образца 1891/1940 гг, но в исполнении снайперской, с изогнутой ручкой затвора, но самого прицела сразу не нашли. И два карабина уже предвоенной серии, образца 1938 г.
И не спрашивай — откуда я все это знаю. Сама скажу. На полигоне, где мы в пострелушки игрались, была постоянная охрана из трех отставников-инвалидов, и шикарный подземный тир в массиве заброшенных фундаментов разобранного завода. Вот у них и был охренительный комплект ММГ* практически всего отечественного оружия, и по восемьдесят-девяносто процентов ассортимента злейших друзей да соотечественников.
*ММГ — макет массо-габаритный.
Этим всем занимались и владельцы комплекса, и командиры частных подразделений не отказывались в посильной помощи. Да и простые игроки, типа меня, вносили свою лепту. И я не осталась лишней, и приняла в этом участие — привезя из Европы три штуки Glok, 17, 18, и 19. И вот совсем недавно приобрела у дедульки-божьего одуванчика Ma
Ко всему этому он выкопал из завалов сухой травы, какими было забито всё там, три Тульские двустволки двенадцатого калибра. И, если, к нарезняку было по шесть планок с патронами, то есть, всего девяносто штук, то к гладкостволкам всего по десятку латунек. Но, к счастью, уже собираясь спускаться, он у самого люка нащупал рукой две коробки — малую с оптикой к снайперке, и большую с хорошим, но стареньким набором для релодинга охотничьих патронов. Чуть попозже, всего через неделю, все это богатство нам пришлось к месту.
Повозившись со всем тем железом, но недолго, всего с час-полтора, до темноты обследовали доставшееся нам раздолье, передвигаясь на расстоянии в сотню-две метров друг от друга. И при этом не забывая описывать все находки, что попадались по пути.
— А, если не секрет, как описывать-то приходилось? Перекрикиваясь? Или под каждым кустом?
— Дурак! И пошляк. У меня в заспиннике всегда лежит связной комплект и солнечная батарея к нему — это куст малых радиостанций из дюжины периферийных с обязательной базой. Хоть там связи всего хватает на полтора-два километра, если основная станция стоит на уровне земли, но на играх этого вполне хватало. Так как она работает в своем особом диапазоне, который никакая глушилка не достает.
— А у вас что, иногда связь в группе забивают?
— Не иногда, а всегда, если идет штурм в черте города или освобождение заложников. Это очень ответственные квесты, и для них особые условия. А, так как я отыгрывала всегда только снайпера, и была в тылу, то и носила при себе под бронькой базу. Ну и возила сама всю систему на полигон — а в этот раз она вместо игры попала сюда. И весь этот месяц была нам всем здорово в помощь.