Страница 2187 из 2296
Вот если бы у нас был материк под ногами — то срочно пришлось для его быстрейшего освоения всеми силами развивать производство техники. В самом начале, как минимум, это воссоздавать старое, даже, скорее, древнее искусство изготовления и езды на простой повозке, в которую нужно было запрягать любое тягловое животное их тех, что смогли бы к этому времени приручить. И, как один из максимумов — это паровые самобеглые коляски или же такого типа грузовички, что появились на той Земле в период конца девятнадцатого — начале двадцатого веков. А в идеале — автотехники. Любой, какую только смогли воспроизвести в этих скромных условиях.
А так как перед нами только острова на безбрежных просторах неведомого и неизведанного пока нами местного моря-океана, то и делать нужно основной упор на корабли. Ну, или если говорить точнее — на лодки и катера, это, если, в скором ближайшем времени будет найдена возможность беспрепятственно и регулярно добывать топливо. Или же парусники, во что с самого начала мы переделали все свои имеющиеся в наличии водные транспортные средства.
Вот и получается — что найденная ими верфь, хоть по всему было видно, что она небольшая, и сильно — это, конечно, по сравнению с теми, что были в его родном Николаеве, но это очень и очень важное производство для всех. И для самой Независимости, и для близкой к нам дружественной Победы, и, естественно Руси Ярослава, и нового дальнего родственного нам сообщества Кота с острова Дом, и, тем более, для Лисы с её небольшим анклавом Выборга. В котором, по её собственным словам — лодочно-катерный дефицит конкретный. Как она в начале знакомства сказала? Что в наличии всего три лодки под парусами шести местные, и всего-то по паре четырех и трех местных. Ну и катер — вроде как обмолвилась, что он небольшой, и тоже на четверых. Почему именно небольшой? Если прикинуть по старой памяти — обычная моторка идет на скорости в сорок-пятьдесят километров, и по идее, Лискин отец уже должен был быть тут. Ведь от нашей встречи уже прошло с полчаса. А если у него бюджетный подвесник — то его ещё ждать и ждать.
И, значит, что? Они ухватятся за любую мало-мальски реальную возможность заиметь для своих нужд что-то типа нашего баркаса, или же бота. Для переделки его в нормальный парусник — а их на коленке не собрать. И вот тут и выходит на первый план работа верфи и работа на верфи.
Нужно только не забыть у неё спросить — в обозримом районе их махонький архипелаг один? Или, может быть, есть ещё другие рядом? И, появится, со временем, возможность пошарить и там тоже, и не только в поисках адекватного людского пополнения, но и возможных плюшек в виде самых разнообразных складов. Тем более, Оксана, вроде как, упоминала об недавнем необычном в этих условиях опыте соседей — что оснастили один из своих больших катеров подводным поисковым оборудованием. Каким — это, по-моему, очень важно? И, что не менее интересно, уже успели найти на дне морском затонувшие раритеты былого. А это значит только одно — если подобное есть у них, то почему его не может быть и у нас?
Конечно — есть огромная гарантия того, что из-под воды будет поднят один ржавый и гнилой хлам, весь облепленный ракушкой. Но, даже, и в таком случае из того дерьма можно будет выкроить хоть немного, но нужного и полезного. Тааак? А какого хрена меня понесло в эти дебри «руками водительских» размышлений? Ой, не к добру это! Явно не к добру. И тут сквозь мою задумчивость прорезывается молодой и приятный женский голос. Кто же это? Блииин! Прослушал часть Лискиного рассказа. Нужно срочно извиняться, и просить повторится.
— Алиса, извини меня, но задумался, и пропустил часть. Повторишь?
— Во, ты гад! Я распинаюсь — а он в облаках витает. Что последнее помнишь?
— Как ты сказала, что если бы отец пошел на любимую работу…
— Не так и многого было пропущено. Добро. Повторюсь — для хорошего…
— Да-да! Для хорошего человека говна не жалко. Так?
— Примерно.
— Как в тот день, как и следующий, новые невольные участники этого долбанного «эксперимента» появились рано-рано утром по местному. То после прогулки с отцом на вершину холма времени до завтрака, который в семье обычно был в семь утра, времени оставалось ещё много — и мною было решено сделать ещё один рейд-бросок для знакомства с окрестностями, но уже подальше от только вчера обследованных. Понимание того, что я, или уже можно было с полным правом говорить мы, влетели сюда надолго, если не навсегда, не отпускало. Почему была такая неестественная реакция на случившееся, в те дни даже и не подозревала.
Только чуть позже, после прихода к нам нового пополнения, в составе которого попала женщина-психолог, и подробно, с разложенными по полочкам фактами и примерами, объяснила суть этого. Мы все поняли, что ещё в момент захвата-переноса сюда, на Платформу, нам делали мелкую коррекцию сознания, специально притупляя некоторые эмоции. Так вот. Папа не отказался от этого похода по местным джунглям, и мы здорово провели свое утро. Что из полезного мы тогда обнаружили? В принципе, если смотреть с высоты уже прожитого тут, ничего особенно существенного найдено не было. А в то время и я и он радовались каждому дереву со знакомыми съедобными плодами, и тем более животным, на которых нам повезло напороться.
Но в то утро нам повезло всего несколько раз — хотя предпосылок к этому было множество.
Во-первых. Совсем чуть-чуть отойдя в глубину острова от моего прежнего маршрута, сперва отец, а практически следом за ним и я, вышли на окраину заброшенного, запущенного в своей неухоженности сада. Да-да. Обычного сада, что растут в южных областях России. С одичавшими яблонями, вишнями, даже груши и абрикосы там были — все это, в основном, определял папа. Так как именно он, а не я прожил всё своё детство в деревне под Выборгом, и в гостях у одной родни на Краснодарщине, и у второй в пригороде красивого города на юге Украины — Мелитополе. Куда возила его бабушка — что каждое лето выбиралась с внуком погостить у своих сестёр. Но ни на одном из них не было даже признаков завязавшихся плодов, из чего он сделал вывод, что на календаре этой планеты сейчас самое начало весны.