Страница 2168 из 2296
Всплыли вопросы, на которые мы тогда и получили ответы. Где дом Питерских? Почему Томские попали первыми к ним, а не к Псковским, которые обосновались почти у самого берега? Где же они сами живут? И кто те неизвестные анклавы?
Ручей, что бежит к морю невдалеке от нащих новых знакомцев, находится примерно в километре от их склада. Но он не прост, очень непрост. Тут, ближе к своему устью, он пробил для себя канал в камне, наверняка мягком, глубиной метра в три-четыре, и примерно такой же ширины вверху. При том что само его русло имеет не более полутора-двух. И такое препятствие тянется километра на четыре-пять выше по течению. Внезапно обнаружив такое препятствие, бригадир, руководивший в первый их поход в эту сторону, решил преодолеть его самым простым способом — перейти по дну. Но не тут-то было! Глубина водного потока ручья километров на пять вверх, настолько они его обследовали, была не меньше двух метров. То есть — с головой. Учитывая то, что вода была очень холодной, да и течение не слабое, переправится сюда смогли только в одном месте, где берега смогли позволить сделать мосток.
Почему так далеко вверх? Неужели нельзя было это сделать ниже? Да. Нельзя. У них с самого начала был только один топор, и ни единой пилы или ножовки. И в захваченных группах — тоже. А заказывать глава подобное отказывался — тратя всё, что возможно, на хавчик да бухло.
Это только намного позже, когда мы начали перевозить материал складов к замку, и добрались до них, при разборке и обследовании территории чисто случайно наткнулись под камнями на захоронку. В которой, явно на черный–чёрный день, было спрятано не менее пятидесяти килограмм золота в царских червонцах.
А пока… Питерские оказались на Руси в месте, что было вверх по течению ручья километра на три выше Псковских. Можно так сказать, что им выделили место «во второй линии». И именно поэтому они и попали под «раздачу пряников» первыми. Ведь переправа и была наведена немного дальше, чем они жили.
И, как оказалось, но мы это узнали только в процессе допроса, именно за тем ручьем и было жилье самих Томских, а всего чуть дальше, порядка трёх километров вдоль берега высадило монокластер узбеков. Они к тем азиатам заявились уже в конце первой недели Эксперимента. Это первое, ими приведенное к повиновению, сообщество. И уже чуть дальше от себя, километра три в глубь территории, в середине второй недели их ищейки в процессе поиска ценностей, нашли монокластер таджиков, которые, в силу привычки, сразу склонились перед сильным. И первые, и вторые, уже после наших вдумчивых расспросов, оказались простыми дехканами, или как их называли при Союзе, среднеазиатскими крестьянами. Тем более молодыми — от восемнадцати-девятнадцати лет, и до двадцати трех — двадцати пяти. Так что покорность в их сознание была вбита наглухо, что делали родители и старики с самого их малого детства.
— Как я понимаю, Псковских ты подгреб под себя. А Питерских с Азией? Те решились идти под твое крыло?
— Оба русских сообщества без всяких лишних претензий и трепыханий, даже и без наших уговоров, захотели объединения. А вот нерусь? Пока они не поняли, что бандосов уже нет над ними, как-то пытались решить вопрос со своим вступлением. Но как только врубились, что надсмотрщиков уже нет, и не предвидится — уперлись рогом, и ни в какую. Заявили в категорической форме, что жить будут сами, чисто для себя, и своим умом.
— А ты и перекрестился на такое?
— Ещё бы! Ну нахрен мне нужны эти тупые узкоглазые? Только в качестве простой рабсилы? И всё? Ну и нафиг они, такие «красивые», кому-тто сдались? Да они, вместо того, чтобы стребовать у нас хоть часть того, что уголовники у них отобрали, стали устраивать скандалы, кто из них, таких хороших, будет старшим. Даже до драки у узбеков дошло. Ну мы и самоустранились от их выборов — пусть сами себе мозги вправляют. Зато, немного дальше вглубь за таджиками, на тех же три километра. Ну, примерно… Мы, хорошо обдумав сложившуюся ситуэйшн, и прошвырнувшись туда, нашли монокластер белорусов, которые, услышав наши рассказы обо всем, что происходит и в мире Забытых Островов в целом, и на Руси, в частности, не сказав ни да, ни нет, запросили пару суток на раздумия. Но никто о них не печалился — нас в развитии им не перепрыгнуть, а поиски пополнения я им всем — зарублю наглухо. Послав уже завтра увеличенную в составе поисковую группу, чтобы она проверяла не только первую линию обитания, но и вторую с третьей — судя по тому, что случилось с нами, люди должны жить везде.
— Правильное решение — нечего тянуть за уши в лучшую жизнь нежелающих делать это. А что там за находки, что отобрали Томские?
— Да повезло азиатам, по сравнению с русскими, довольно неплохо. Блоть поживилась и у тех, и у других, знатно. Они отжали два мотоблока с прицепами и всем навесным. Квадр и маленький фронтальный погрузчик — но вот это у кого было, мы так и не поняли. Топливо, генераторы с аккумуляторами, простой и электроинструмент. Много, очень много ценного и полезного для развития на солидный период времени для нормального сообщества.
— А с вооружением что?
— Тебе только то, что было в последней стычке? Или всё полностью?
— Вначале пройдись по тому, что участвовало в бою, а потом все полностью.
— У Томских было — трехстволка главаря, она пришла с ним оттуда. Потом — два дробовика, ружье-двустволка, мосинский карабин и два нагана — всё это они взяли у себя, и отобрали у захваченных рабов. А у Псковских было чуть хуже, но совсем чуточку — три дробовика, ружьё, карабин СКС, табельные Глок и травмат.
— Нормальное же оружие для противостояния. А в общем: чем ты обогатился?
— Ну тут, в принципе, все прекрасно. АКМС Федина и его же табельный ПМ, но с патронами там у него полный швах. Он больше заказывал разных продуктов да шмоток — так как в его части людей многие были одеты совсем не по сезону. Десять помп, все они штатовские Винчестеры, семь ружей — вот эти только русские, две СКС-ки, Мосинка, пара ПМ-ок, одна ТТ-ха, Глок, травмат и семь наганов. Правда с патронами напряга, но завтра подберу хоть по минимуму для всего.
— Обалдеть! За один, всего один день — и так вооружится.
— Ну до тебя нам ещё очень далеко, но цель есть — к чему стремится.
— Что сделал с ранеными Псковскими?
— Ничего. Вообще.
— Как так?