Страница 132 из 2296
— Сидор! Бери Трофима на плечи и тащи через гору к обозу!
Надо было перебежать через главную (и самую широкую) улицу деревни, но десять человек при трех раненых — отличная крупная мишень, которая только увеличилась, когда к нам прибились два пулеметных расчета с «люйсами».
— Патроны есть?
— По два диска, батько!
— По команде, в обе стороны улицы, на кого бог пошлет. Остальные — взяли раненых, по команде рвем на ту сторону! Огонь!
Взревели пулеметы, а мы, сколько было сил, помчались через пыльную и колдобистую дорогу и свалились в канаву под забор. Пулеметчики плюхнулись следом, отстреляв по диску. В годы моей молодости это называлось «переход улицы по-бейрутски», когда человек бежал и беспорядочно палил с двух рук из «Узи», чтобы снайперы попрятались от шальной пули — метод сработал и в Приазовье.
Люйсисты сменили диски на полные, вторые номера выгребли последние патроны и набивали опустевшие. Еще минут двадцать такого боя и у нас кончатся патроны, а до обоза, где их можно пополнить, еще бежать и бежать.
Но внимание гонведов переключилось на каменный дом, где засел Белаш с товарищами, простреливая перекресток на все четыре стороны. Венгры подтягивались поближе, чтобы забросать дом гранатами, вот тут и выкатились на горку тачанки.
Десяток пулеметов, обгоняя сам себя, застрочил залпом, увлеченные боем в деревне мадьяры проворонили направление (и вообще не ждали, что у нас так много пулеметов), замерли, дрогнули, залегли, а потом поползли и побежали обратно.
— Жаль, конных у нас мало, — все пытался привстать в тачанке Вдовиченко. — Ось бы всех порубали!
— Не увлекайся, к ним рота уже подошла, а сколько еще может подойти, мы не знаем, — охолонил его Белаш.
— Точно. Так что грузим всех и отходим быстро-быстро.
Трофейное оружие мы втихую оставили тем, кто нам помогал, наказав говорить на расследовании, что мы все увезли с собой. За это деревенские обязались похоронить всех убитых — и три десятка венгров, и десяток наших. Раненых у нас насчиталось тридцать восемь, но половина от лечения отказалась, остальных сдали в близлежащую колонию Нойфельд, где проживали меннониты. Эти в военные дела не суются из принципа и не выдадут.
Там же мы не поленились заехать в усадьбу Цапко посмотреть на свадьбу — ни ее, ни самого помещика там не оказалось, зато работники и прислуга наперебой рассказывали, что у них ночевала рота мадьяр.
— Ну ничего, — зловеще прошипел Задов, осторожно трогая раненую руку, — пусть попробует еще раз сюда сунутся!
В качестве возмездия мы конфисковали все брички и лошадей, оставшиеся в усадьбе — на замену двум нашим пострадавшим в бою тачанкам и четырем убитым лошадям.
Трофим очень страдал от того, что не мог ходить сам, но привезенный к нему врач после осмотра и чистки ран заверил, что все затянется через две недели, главное, не тревожить ноги и регулярно менять повязки.
Весть о разгроме карателей поползла по району одновременно с появлением гетманских «продотрядов», подпертых немецкими и австрийскими штыками. Мгновенно вырос поток сведений от добровольных информаторов, Белаш и Голик составили карту расположения оккупантов.
Пока меня с товарищами не было в районе, в свои усадьбы вернулось изрядно помещиков и крупных кулаков, причем немецкое и австрийское командование ставило к ним для защиты сводные группы из пехоты и конницы. Наши многочисленные отряды по мелкости своей не могли с такими «гарнизонами» справится, но все грозило измениться в ближайшие дни.
Вдовиченко, сидя на лавке и придерживая два костыля, возил пальцем по составленной разведкой карте, а потом выдал:
— Если снести гарнизоны вот здесь и здесь, остальную мелочь будет куда легче уничтожить.
— Или они сами удерут, — кивнул Белаш.
— Или сами, — согласился Трофим. — И тогда у нас получится вот такенный свободный участок с центром в Гуляй-Поле.
Однако приступить к операциям мы не успели: среди бела дня в Киеве на Липках, всего в километре от Крещатика, бомбой разорвало в клочья главнокомандующего оккупационной армией на Украине, фельдмаршала Эйхгорна. Арестованный прямо на месте террорист назвался левым эсером Борисом Донским и заявил, что исполнил смертный приговор, вынесенный ЦК партии. Немцы по всей Украине как с цепи сорвались: брали заложников, устраивали карательные рейды, разносили деревни из пушек.
— А знаете, хлопцы, — задумчиво отложил газету с сенсацией Белаш, — это нам на руку.
— Почему?
— Ну, так бы они сидели в гарнизонах, а сейчас к нам в руки сами придут.