Страница 10 из 35
Владыка тем временем провел пальцами вдоль линии декольте — ничего выдающего там не было, абсолютно скромное, но когда его пальцы коснулись моей кожи, она воспламенилась. Я чувствовала странный трепет в сердце. Изумрудный император… мог ли он быть тем, с кем меня разлучила богиня?
Нет, безумие! Я и сам император Эмиралда? Это даже звучит смешно!
Однако он здесь. От него быстрее бьется моё сердце, пересыхают губы, а еще… я странно на него реагирую. Не я сама, а тело! Ведь тогда, во сне, я тоже с трудом себя контролировала.
Вот и сейчас… я положила ладонь на его руку сверху, останавливая. Деймиан лишь усмехнулся, словно моя ладонь была для него незначительной преградой и если захочет — заберется пальцами хоть под лиф платья.
Это раздражало!
— Понятно… — Тем временем протянул император. — Тогда я забираю её, Гуннар, — бросил он в сторону, но при этом продолжал гипнотизировать меня взглядом синих глаз. Точно таких же, как на том портрете. Дракон вообще не изменился. — Считай, что ты мне ничего не должен.
Взгляд отца изменился. Владыка Эмиралда уже собирался вывести меня, когда ему вслед донеслось:
— Нет! — воскликнул отец, и я услышала, как он заскрипел зубами. Император развернулся сам и, соответственно, развернул меня. — Вы не можете её так просто забрать. Она… моя дочь.
Его слова — настоящий кот Шредингера. Одновременно ложь, и одновременно правда. Они существуют сразу в двух состояниях, если не открыть знания о проведенном им ритуале.
— Твоя дочь… И это ты мне говорил о чести и достоинстве, о почитании богини Делениз? — спросил дракон и растянул губы в глумливой усмешке. — Ты грешник, Гуннар, и еще похуже меня. Я не давал обет безбрачия, а ты… согрешил, будучи главным служителем Делениз.
— Никто не безгрешен, — спокойно откликнулся Гуннар. — Но это никак не имеет отношения к нашему вопросу. Моя дочь здесь ни при чем.
— Ты так думаешь? — усмехнулся император и посмотрел на моего провожатого. — Можешь идти, Стомель. А леди останется здесь.
Дверь за Стомелем закрылась.
— Она твоя дочь, и именно поэтому она будет платить за твои ошибки, в частности твой отказ мне, — хмыкнул Владыка.
Он издевался. Но я почему-то его не боялась. Страха не было. Было… предвкушение? Я вдруг почувствовала себя настоящей дурой. Передо мной целый император, он угрожает моему отцу, а я… буквально растекаюсь лужицей у его ног?
Взяв себя в руки, я дернулась в сторону, но мужчина лишь притянул меня ближе к себе, взяв одной рукой за запястье, а второй продолжая удерживать меня за плечи
— Отпустите, — потребовала я. — Вы узнали правду, а теперь можете позволить мне уйти.
— У грешницы проснулась гордость? — хмыкнул император, совершенно проигнорировал мои слова.
— Я не грешница. Отпустите меня, — вновь повторила я настойчиво и попыталась вырваться, но тщетно.
— Даже голос… чарующий, — протянул мужчина слегка хрипло и бросил взор в сторону. — Гуннар, если твоя дочь хоть наполовину похожа на свою мать, я понимаю, почему ты предал заветы Делениз и соблазнился такой красавицей.
— Владыка, прошу вас, остановитесь.
— Ты знаешь, что мне нужно! — рыкнул дракон и теперь, наконец, отвел от меня взор на моего отца. — Выбор очевиден, Гуннар. Хотя… может, не так и нужна мне истинная?
Истинная? А причем здесь она. Я нахмурилась и посмотрела на отца. Но храмовник не отводил взора от императора.
— Не нужно её впутывать, — вновь попытался вмешаться Гуннар, но Владыка лишь отмахнулся от него и… протянул руку к моим собранным в косу волосам.
Он распустил их, провел ладонью, словно удивляясь их шелковистости. Я всегда гордилась своими волосами. Необычный золотистый оттенок, а здесь, в этом мире, они приобрели еще и розоватый отлив. Пушистые, густые, я сама любила их расчесывать или просто трогать, когда нервничала.
Вот и Владыка зачарованно проводил по ним пальцами. А после резко поднял взгляд и улыбнулся.
Отец скрипнул зубами, на мгновение прикрыл глаза и выдал:
— Подождите, Владыка, сейчас я принесу то, что вам нужно.
— Как чудесно, что у тебя появились болевые точки, на которые можно надавить, — прокомментировал император и подхватил прядь моих волос, вдохнув запах.
— Не трогайте её, молю вас. Она всё, что у меня есть.
— Ну что ты, как можно тронуть такой невинный цветочек? — протянул Владыка и вновь посмотрел на меня, словно наслаждаясь и моим смущением, и моей скованностью. Отец бросил на меня долгий, предостерегающий взгляд, и ушел, оставив нас с мужчиной наедине. Мы встретились взглядами. — Даже жаль, что твой отец согласился… я был бы не прочь забрать тебя, Цветочек.
— Меня уже сравнивали сегодня с розами, но сравнение с цветами не слишком лестное, — вырвалось у меня поневоле.
Я все еще не привыкла к смирению в этом мире. Я привыкла, что оба пола равны. Мужчина изумился моей дерзости и склонил голову на бок. Говорить о том, что я его ни капли не боюсь, предусмотрительно не стала. Император бы не потерпел такого. И ему не объяснишь странные чувства, овладевающие мной в его присутствии. Я и сама их не понимала, но старалась душить изо всех сил.
Я не имею на них права. Не в моем положении и не в моей ситуации.
— Знаешь ли ты, что все, кто смел мне дерзить, уже мертвы?
— Спасибо, что просветили, — ответила сухо и отвела взгляд.
От него пахло… свежестью. Я не могла этого объяснить, но меня саму тянуло к этому мужчине. И это было очень странно. Настолько, что рациональная часть меня буквально вопила об опасности.
Делениз, неужели, он тот, от которого ты меня оберегаешь? Но почему же Расифоль, бог судьбы, такой жестокий, что столкнул меня с ним в обход тебя?
— Всегда пожалуйста… Цветочек. — Хмыкнул Деймиан и накрутил на палец мой локон, задумчиво смотря на него. Я вновь дернулась, не смотря на то, что кожа головы в месте роста волос сразу заболела. Владыке не понравилась моя строптивость. Но мне плевать, что ему там не нравится. Он прищурился. — И ты не похожа на розу. Розы слишком яркие и агрессивные. Ты похожа на лилию. Нежную, ранимую, такую хочется оберегать и защищать.
— Неужели вы не заметили шипов? — намекнула на свою недавнюю дерзость, за которую мне пеняли.
— Шипы? Девочка, на тебе их нет. У тебя есть сильный, гладкий стебель, тонкий стан которого хочется обхватить голыми руками, но нет никаких шипов, — мои щеки вспыхнули от его намеков, а император приблизился еще ближе, наклонившись, — или они пропадают в моем присутствии?