Страница 18 из 48
ГЛАВА 10. Платье и первые шаги
Я проснулась от запаха кофе. Айвар уже стоял на кухне, варил свою фирменную смесь, и я, натянув его рубашку (своя осталась в морге), вышла к нему. За окном только-только светало, и в комнате было тихо, только шипела турка.
— Ты рано, — сказала я, садясь за стол и кутаясь в рукава.
— Дел много, — ответил он, ставя передо мной чашку. — Сегодня нужно купить тебе платье.
— Платье? — я поморщилась так, будто речь шла о посещении дантиста. — Я не умею их выбирать. И вообще, зачем мне платье? Я могу пойти в брюках.
— На бал в брюках? — он поднял бровь, и в его глазах заплясали чёртики. — Ты хочешь привлечь внимание?
— Я хочу остаться незамеченной, — парировала я.
— Тогда платье — лучший способ. В брюках ты будешь выделяться. А в платье — как все. Сольёшься с толпой.
— Сольюсь? Я в платье? — я представила себя в кружевах и бантах и передёрнула плечами. — Ты уверен?
— Абсолютно.
Я вздохнула. Он был прав, но я всё равно чувствовала себя неуютно. Я не носила платьев с тех пор, как… с тех пор, как была проклята. Да и до того — редко. В последний раз, кажется, на выпускном в академии. Там я наступила на подол, упала с лестницы и поклялась больше никогда не надевать юбку.
— А я умею выбирать, — добавил он. — Я был женат.
Я поперхнулась кофе. Горячая жидкость обожгла горло, я закашлялась, вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Ты был женат? — переспросила я, когда отдышалась.
— Давно. Это не важно.
— Важно, — сказала я, отставляя чашку и смотря на него в упор. — Почему ты не рассказывал?
— Потому что это было до тебя. И закончилось плохо.
— Она умерла? — спросила я тише.
— Ушла. — Он пожал плечами. — Сказала, что я слишком много работаю и что она не хочет быть вдовой до пенсии. Ей нужен был муж, который будет носить её на руках, а я в то время расследовал убийства и пропадал в архивах по ночам.
Я не знала, что сказать. Айвар редко говорил о прошлом, и каждый раз, когда он открывался, я чувствовала, как что-то меняется между нами. Становится глубже, серьёзнее. Я смотрела на него — на его спокойное лицо, на руки, обхватившие чашку, — и думала о том, сколько всего он пережил, пока я пряталась в тюрьме и морге.
— Мне жаль, — сказала я.
— Мне — нет. — Он пожал плечами. — Если бы она не ушла, я бы не встретил тебя.
Я взяла его за руку.
— Тогда спасибо ей.
Он усмехнулся.
— Не думаю, что она это оценит.
---
Магазин, куда мы поехали, находился в центре Эринбурга, в старом торговом доме. Продавщицы смотрели на нас с таким видом, будто мы собирались украсть всё, что не приколочено. Я чувствовала себя неуютно — слишком много внимания, слишком много людей. Я почти физически ощущала их взгляды на своей спине.
— Нам нужно платье для бала, — сказал Айвар, подходя к прилавку.
— Для дамы? — спросила продавщица, окинув меня взглядом с ног до головы. В её голосе слышалось сомнение.
— Для дамы, — ответил он, и я почувствовала, как краснею.
Продавщица принесла несколько платьев. Первое было пышным, с кружевами и бантами — как свадебный торт. Я представила себя в этом и чуть не застонала.
— Слишком, — сказала я.
— Слишком, — согласился Айвар. — Ты будешь похожа на пирожное.
— На пирожное? — возмутилась я. — Это комплимент?
— Это наблюдение.
Второе — открытым, с глубоким вырезом и голыми плечами. Я сразу же запахнула воротник рубашки Айвара, которую так и не сняла.
— Слишком, — повторила я.
— Слишком, — кивнул он. — Наряжаться будем дома, а не при всех.
— Ты издеваешься?
— Немного.
Третье — простым, тёмно-синим, с длинными рукавами и юбкой в пол. Оно было элегантным, но не кричащим. Я провела пальцами по ткани — мягкой, приятной на ощупь.
— Это, — сказал Айвар.
— Это, — согласилась я.
Продавщица вздохнула — с облегчением или с сожалением, я не поняла — и ушла оформлять покупку.
— Ты смотришь, — сказал Айвар, заметив, что я застыла, глядя на платье.
— Смотрю.
— Нравится?
— Очень. — Я взяла его за руку. — Спасибо.
— Не за что. Только пообещай мне одну вещь.
— Какую?
— Не наступай на подол и не упади с лестницы.
— Откуда ты знаешь про лестницу? — удивилась я.
— Матвей рассказал.
— Я его убью.
— После бала.
---
Вечером мы тренировались танцевать. Айвар включил музыку — старую, плавную, которая, наверное, звучала ещё на балах его прабабушки, — и подошёл ко мне. Я стояла посреди гостиной, чувствуя себя неловко и неуклюже.
— Положи руку мне на плечо, — сказал он.
Я положила.
— А вторую — на талию.
Я послушалась, стараясь не покраснеть.
— Теперь смотри мне в глаза и слушай ритм. Не на ноги. На ноги будешь смотреть, когда я начну пить.
— Ты пьёшь на балах?
— Только если очень страшно.
Мы начали двигаться. Сначала неловко — я наступала ему на ноги, путалась в шагах, дважды чуть не упала. Но он терпеливо вёл, придерживал, иногда покусывал губу, чтобы не рассмеяться.
— У тебя получается, — сказал он.
— Ты врёшь, — выдохнула я.
— Нет. Ты просто не веришь в себя. Расслабься.
Он крутанул меня, и я засмеялась. Я чувствовала себя почти счастливой.
— Айвар, — сказала я, когда мы остановились.
— М?
— Я люблю тебя.
— Я знаю, — ответил он. — Я тоже.
Он поцеловал меня, и мы закружились снова.
---
Поздно вечером, когда мы уже собирались ложиться, кристалл связи мигнул. Ветрова.
— Лера, есть ещё одно тело, — сказала она без приветствия. — На складе. Призрак бродит. Рабочие боятся.
— Я сейчас, — ответила я.
Айвар хотел ехать со мной, но я покачала головой.
— Ты устал. Отдыхай. Я быстро.
— Будь осторожна.
Склад был тем же, что и в прошлый раз. Те же стены, тот же запах сырости, те же ржавые цепи. Призрак — молодой парень, который работал грузчиком. Он стоял в углу, сгорбившись, и смотрел в пустоту.
— Ты здесь? — спросила я.
Он поднял голову.
— Я не могу уйти.
— Знаю. Ты помнишь, что случилось?
— Нет. Только темнота. И боль.
— Я помогу тебе.
Я нашла знаки на стене — те же, что и раньше. Кто-то продолжал ставить ловушки. Я уничтожила их, и призрак начал таять.
— Скажи моей матери, — прошептал он. — Что я её люблю. И что не виноват.
— Скажу.
Он исчез. Я постояла немного, чувствуя, как пустота заполняется тишиной. Потом вышла.
Ветрова ждала в машине.
— Ты в порядке?