Страница 11 из 48
ГЛАВА 6. Кукла и старые тропы
Утром Серафима тяжело вздыхала.
— Там, в подвале, кто-то шуршит, — сказала она, материализуясь у дивана. — Всю ночь. Я не спала.
— Ты призрак, — напомнила я. — Ты вообще не спишь.
— Это принципиально.
Я вздохнула и спустилась в подвал. Там было темно, пахло сыростью и старыми вещами. Я подняла руку, и серебристый свет озарил углы.
В углу, у стены, что-то мелькнуло. Маленькое, серое, с длинным хвостом.
— Призрачная крыса, — сказала я вслух. — Серьёзно?
Крыса замерла, повернула голову. Её глазки-бусинки смотрели на меня с укоризной.
— Ты чего здесь делаешь? — спросила я.
Крыса пискнула — мысленно, не звуком. Я почувствовала её страх. Она потерялась, когда её хозяйка умерла, и теперь бегала по кругу, не зная, как уйти.
— Хозяйка была в морге? — спросила я.
Крыса передала образ: старая женщина, клетка, тёплые руки.
— Поняла. Она уже ушла. А ты застряла.
Крыса печально пискнула.
— Ладно, — сказала я. — Иди на свет. Там, где тепло. Хозяйка тебя ждёт.
Крыса посмотрела на меня, потом на потолок, где сквозь щели пробивался солнечный свет. Она медленно двинулась вверх по стене и растаяла.
Я поднялась наверх.
— Ну что? — спросила Серафима.
— Крыса, — ответила я. — Призрачная.
— И что ты с ней сделала?
— Отправила к хозяйке.
— А если она вернётся?
— Тогда я скажу, что ты с ней поговоришь.
Серафима возмущённо фыркнула, но я уже наливала себе кофе.
---
Ветрова приехала через час, без стука, с блокнотом в руках.
— Нашла свидетеля, — сказала она, садясь за стол. — Того, кто видел пропавшего рабочего на складе.
— И что он сказал? — спросила я, делая глоток кофе.
— Что рабочий вышел из стены. Буквально. Прошёл сквозь кирпичную кладку, сделал несколько шагов и исчез.
Я поставила кружку.
— Сквозь стену?
— Да.
— Значит, там есть проход.
— Или дыра, — сказала Ветрова. — В любом случае, надо ехать.
Я набрала Айвара.
— Ты где?
— Дома, — ответил он. — Пью кофе.
— Ветрова нашла свидетеля. Мы едем на склад.
— Собираюсь, тоже подъеду.
---
Склад «Северного пути» встретил нас серым утром и запахом сырости. Айвар уже был на месте, осматривал стены.
— Я нашёл кое-что, — сказал он, когда мы подошли. — Смотрите.
Он провёл рукой по стене, и в одном месте кирпичи чуть заметно дрогнули. Айвар нажал сильнее, и часть кладки бесшумно отъехала в сторону.
— Потайная дверь, — сказала Ветрова.
— Похоже.
Мы вошли внутрь. Там была маленькая комната, без окон, с земляным полом. В углу лежало старое одеяло, стояла кружка, валялись корки хлеба. Кто-то здесь жил недавно.
Я подошла к стене. На ней висел старый плакат — вид на Костёрку, подпись: «Здесь начинается путь». И под ней, карандашом, неровные буквы. Я всмотрелась.
— Айвар, — позвала я. — Посмотри.
Он подошёл.
— Это почерк моей матери, — сказала я тихо. — Я узнаю.
— Твоей матери?
— Она писала так. Крупно, с нажимом.
Ветрова подошла ближе.
— Значит, твоя мать знала об этом месте?
— Не знаю. Но кто-то здесь был. И этот кто-то…
Я не договорила. В углу, под одеялом, что-то белело. Я присела, вытащила.
Кукла. Старая, тряпичная, с вышитыми глазами и оторванной пуговицей. Я узнала её.
— Это наша, — сказала я. — Моя и Миланы. Мы сделали её вместе, когда ей было семь.
— Значит, сестра здесь была, — сказал Айвар.
— И недавно.
Я сжала куклу. Внутри поднималось что-то тёплое и горькое одновременно. Она не просто убегала. Она оставляла знаки.
— Надо искать дальше, — сказала я. — Она не могла уйти далеко.
— Начнём с того места, где вы играли в детстве, — предложил Айвар. — Ты говорила о поляне за старым дубом.
Я кивнула.
---
Поляна за старым дубом находилась на краю леса, в часе езды от Эринбурга. Мы оставили машину у дороги и пошли пешком. Дуб был старым, раскидистым, его корни уходили глубоко в землю. Когда-то здесь мы с Миланой строили шалаши, собирали цветы, прятались от взрослых.
— Здесь, — сказала я.
Я опустилась на корточки, осмотрела траву. Свежие следы. Недавние. И клочок ткани — тонкий, светлый, оторванный от платья.
— Она была здесь, — сказала я.
— Несколько дней назад? — спросил Айвар.
— Или часов. Не знаю.
Я подняла клочок, положила в карман.
— Почему она не остаётся? — спросила Ветрова.
— Боится, — ответил Айвар. — Или не может.
Я посмотрела на дуб. В его тени я когда-то чувствовала себя в безопасности. Может, и Милана сейчас чувствует то же самое.
— Пойдём, — сказала я. — Уже вечереет.
---
Вечером я сидела в кабинете Айвара, сжимая в руках куклу. Он варил кофе, потом сел напротив.
— Что ты думаешь? — спросил он.
— Она хочет, чтобы я её нашла. Но не может прийти сама.
— Почему?
— Не знаю. Может, боится, что за ней следят. Может, её держат.
— Артефакт?
— Или люди.
Я положила куклу на стол.
— Айвар, — сказала я. — Я хочу найти её сама. Не ждать, пока она придёт.
— Я помогу.
— Знаю.
Он взял меня за руку, и я почувствовала тепло его пальцев.
— Оставайся сегодня, — сказал он.
— Останусь.
Он подошёл, обнял меня. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах кофе и чего-то ещё, что было только его.
— Ты не боишься? — спросил он.
— Чего?
— Что она может оказаться… другой.
— Боюсь, — честно ответила я. — Но она всё равно моя сестра.
— И ты готова к этому?
— Готова.
Он поцеловал меня в макушку.
— Тогда мы справимся.
---
Мы приготовили ужин вместе. Я нарезала овощи, он жарил мясо. На кухне было тихо, только шипело масло на сковороде, и я вдруг поймала себя на мысли, что это счастье — просто быть здесь, с ним, делать обычные вещи.
— Ты чего? — спросил Айвар, заметив, что я застыла с ножом в руке.
— Ничего. Думаю.
— О чём?
— О том, что я скучала по такой жизни. Обычной. Без призраков, без трупов, без погонь.
— А сейчас?
— Сейчас — тоже.
Он усмехнулся, перевернул мясо.
— У нас есть время, — сказал он. — Много времени.
— Надеюсь.
Потом мы сидели на диване, пили чай, и я рассказывала о Милане — какой она была в детстве. Как боялась грозы и забиралась ко мне в кровать. Как любила рисовать цветы. Как плакала, когда я уходила в школу.
— Она была нежной, — сказала я. — А я её защищала.