Страница 16 из 52
Михаил вздрогнул и посмотрел на Надежду как на ненормальную.
— Что, вы никогда прежде не слышали этого романса? – покосилась на него Надежда. – А вот такой:
— Извините, – недовольно проговорил Михаил. – А без этого никак нельзя?
— Вам не нравятся старинные романсы? – Надежда изобразила на своем лице удивление.
— Нет, в принципе против старинных романсов я ничего не имею, но вот в вашем исполнении.. вы меня, конечно, извините..
— Ах, вам не нравится мое исполнение! – Надежда изобразила на своем лице праведный гнев и остановилась посреди дороги, прямо перед Михаилом (ради чего все и было задумано).
— Между прочим, – заявила она с возмущением, – я участвовала в школьной самодеятельности и имела большой успех!
— Да что вы? – Михаил удивленно взглянул на нее. – А сколько лет с тех пор прошло?
— Ну, вы даете! – еще больше возмутилась Надежда. – Разве можно задавать женщине такой вопрос?
— Извините, я не хотел вас обидеть.. – Михаил окончательно смутился, чего Надежда и добивалась. Самое же главное – он остановился, не дойдя до своего коттеджа.
Надежда решила уже, что сможет продержать его еще некоторое время, чтобы Мухин закончил обыск – но тут, как назло, из коттеджа донесся жуткий грохот.
— Что это? – воскликнул Михаил. – В моем коттедже кто-то хозяйничает!
— Где? – переспросила Надежда, пытаясь преградить ему дорогу. – Я ничего не слышала!
— Как это – не слышали? – Михаил отодвинул ее в сторону. – Да там сейчас был такой грохот, что он бы и мертвого разбудил!
— Куда? – заорала Надежда, схватив Михаила за полу рубашки. – Куда вы один? Я не могу вас отпустить, там может быть очень опасно! Мы идем вместе!
С этими словами она оттолкнула хозяина коттеджа и ввалилась в помещение первой. Мигом пролетела прихожую и притормозила только в гостиной. Там был жуткий беспорядок. Мебель сдвинута, одно кресло опрокинуто, видно, это оно при падении издало такой грохот. Весь пол был усыпан листками бумаги, вывалившимися, надо полагать, из зеленой пластиковой папки.
Надежда быстро оглядела комнату. Мухина в ней не было. В этом Надежда была уверена, потому что окно было открыто, и портьеры тихонько колыхались от вечернего ветерка. И никакие ботинки из-под них не выглядывали.
Михаил при виде устроенного в комнате разгрома в ужасе вскрикнул и бросился собирать бумаги в папку. Один листок спланировал к Надеждиным ногам, она наклонилась и вгляделась в плотно набранный текст:
«..Викентий взял ее руки в свои и почувствовал, какие они теплые и трепетные. Он притянул Лилиану ближе к себе, она смотрела на него, глаза ее таинственно блестели в полутьме. Рот ее был полуоткрыт, чувственные губы шевелились, но ничего не говорили. Какие слова нужны, когда и так все было ясно?..»
— Что это? – с недоумением спросила Надежда и продолжала читать вслух: – «Она прижалась к Викентию крепко-крепко и почувствовала, что его естество напряглось. Его сильные руки гладили ее по спине, а она расстегивала ему пуговки на рубашке.. Затем начала покрывать легкими поцелуями его шею и плечи, и Викентий почувствовал, как все его естество затрепетало..» – Что это за хрень? – изумилась Надежда, отбрасывая листок. – Кошмар какой!
— И вовсе не кошмар, – Михаил подхватил листок и сложил в ту же папку, – это роман. Мой роман.
— Так вы – писатель? – протянула Надежда. – Ну надо же, никогда бы не поверила..
— А что – среди ваших знакомых очень много писателей? – Он явно обиделся.
Надежда взяла из его рук папку и с выражением прочитала то, что было написано на титульном листе:
«Михаил Шорохов. «Поднятая со дна».
— Что-то мне это напоминает.. – задумалась она, – и о чем же ваш роман?
— Роман про подводных археологов, – сухо сказал Михаил, отбирая у нее папку, – между прочим, я огромный фактический материал собрал, когда готовился.
— Да? А что это у вас там за эротическая сцена.. к чему она? Какую роль она играет в вашем романе?
— Без этого нельзя, – вздохнул он, – издатели говорят – без этого роман будет скучный, и его никто не прочитает.. и что гораздо хуже – никто не купит..
— А так, значит, веселый.. – протянула Надежда, – вы уж извините за прямоту, но эротические сцены вам не удаются. Меня не очень впечатлило, к тому же все как-то невнятно. Вот, к примеру, героиня почувствовала, что его естество напряглось, а он – что оно, естество, задрожало. Вы уж определитесь как-нибудь.. – Она не удержалась и фыркнула.
— Издеваетесь.. – вздохнул Михаил, – а у человека, может быть, творческий кризис. И у меня от этого зависит семейная жизнь. Если я писать не буду, меня жена бросит.
— Что, она вам такое условие поставила?
— Ну, не так прямо, но дала понять.. И звонит каждый день, проверяет, сколько написал, велит ей зачитывать каждую главу. А у меня сегодня ничего нет.. не то что главы – страницы не написал.. Вот как раз, в десять ноль-ноль, как штык.. – Он поднял мобильник, валявшийся под столом. Из него доносилась мелодия старой песни: «Напиши мне письмо, хоть бы раз напиши..»
— Дайте-ка! – Надежда вырвала телефон у него из рук и нажала кнопку ответа.
— Господин Шорохов не может сейчас подойти! – закричала она так громко, как будто не по телефону разговаривала, а пыталась напрямую докричаться до города. – Он автографы раздает! После творческой встречи с читателями! Ага, у нас в библиотеке проводилась.. Народу? Ну, не так чтобы много, но были люди, вопросы интересные задавали.. насчет творческих планов и вообще.. Кто я? Я завбиблиотекой. Карандаш моя фамилия, Ка-ран-даш.. Он вам обязательно перезвонит, как только освободится. Правда, это будет не очень скоро, к нему тут большая очередь выстроилась..
И она нажала кнопку выключения.
— Ну, вы уж выдумали фамилию! – возмутился Шорохов. – Карандаш! Никакой правды жизни! Сразу видно, что вы далеки от литературного творчества! Она же завтра в библиотеку позвонит и проверит!
— Ничего я не выдумывала. – Надежда Николаевна пожала плечами. – И насчет правды жизни вы погорячились. Библиотека закрыта по техническим причинам, а фамилия заведующей и правда Карандаш. Регина Юрьевна Карандаш. Она принадлежит к старинной цирковой фамилии, ее прадед еще до революции был знаменитым клоуном, вы о нем наверняка слышали. А сейчас она к сыну в Германию улетела, оттого и библиотека закрыта. Так что ничего ваша жена не узнает. Зато мы можем поговорить спокойно, не боясь, что кто-то нам помешает.
— О чем это?
— О разном, – вздохнула Надежда.
— Не знаю, о чем нам с вами разговаривать, – огрызнулся Михаил. – Между прочим, если вы думаете, что я совсем тупой и не наблюдательный, то вы ошибаетесь. Для писателя, между прочим, наблюдательность – это важное профессиональное качество. Не менее важное, чем хороший литературный язык. Я заметил, как вы меня всю дорогу задерживали, и как вы романсы пели дурным голосом, и как не хотели одного в коттедж пускать. Пока вы меня отвлекали, здесь ваш сообщник хозяйничал, правильно я говорю? Так что лучше признавайтесь, на кого вы работаете. На Макара Прищепина? На Митю Дымова? На Мориса Бакунина? Кто из них вас подослал?
— А кто это такие? – переспросила Надежда.
— Как – вы их не знаете? – На лице Шорохова проступило радостное изумление. – Вы не поверите – несмотря ни на что, я к вам начинаю проникаться симпатией! Это же самые знаменитые современные писатели! А вы их правда не знаете или только так говорите, чтобы сделать мне приятное?