Роковая монета

— Сигизмунд, говоришь, Кондратьевич? Как же, помню! Правда, давно это было. Сорок пять лет уж прошло, как он умер. Почитай, никого здесь, кроме меня, с тех пор не осталось.

— Вы так точно помните, что именно сорок пять? – недоверчиво спросила Надежда.

— Конечно! У меня в том году как раз очередь на холодильник подошла, такое разве забудешь? Семь лет я этого холодильника дожидалась, а тут как раз подошла..

— А как он умер – вы помните?

— Как же, конечно, помню. С балкона упал. Вышел ночью покурить, перегнулся через перила, голова закружилась и свалился.. одно только странно.. – Старушка задумчиво потерла переносицу и проговорила, понизив голос: – Чего это он вышел ночью курить, когда раньше никогда не курил, ни днем, ни ночью? Он и папиросы-то в доме не держал..

— Действительно странно, – согласилась Надежда. – А это в деле было записано? Ну, раз такая смерть подозрительная, то, наверное, милиция работала?..

— В деле, в деле. Так и записано было в протоколе – упал во время курения..

— А кто вам про это рассказал, что он курил на балконе?

— Так я с Галиной Мстиславовной дружила, которая из жилконторы. Она мне все и рассказала.

— А больше она вам ничего не рассказывала?

— Да все она рассказывала. У нее от меня секретов не было. Мы с ней такие подруги были – прямо не разлей вода. Так вот она мне все и рассказала. Как он помер-то, Сигизмунд Кондратьевич, так комнату опечатали, такой порядок.

— Точно.. – вставила Надежда, чтобы показать свой интерес к разговору.

— Потом-то ее, конечно, соседям отдали, Казаковым, которые в той же квартире жили, а сперва она опечатанная стояла. И можешь себе представить.. – Старушка придвинулась к Надежде и понизила голос: – К ней, к Галине Мстиславовне, мужчина какой-то приходил и просил дать ключи от той комнаты, где дядя твой жил.

— Ключи? – заинтересовалась Надежда.

— Ну да, ключи.

— А зачем ему нужны были эти ключи?

— Ну, зачем ключи нужны? Чтобы, значит, в ту комнату попасть, а больше ни для чего.

— Это-то понятно. А зачем ему нужно было в ту комнату?

— Вот чего не знаю, того не знаю. А только думаю, что он там что-то найти хотел.

— И что, дала ему ключи Галина Вячеславовна?

— Это какая еще Вячеславовна?

— Ну, знакомая ваша из жилконторы.

— Так она никакая не Вячеславовна, а Мстиславовна! У меня с памятью еще полный порядок, если что старое нужно вспомнить. Вот новое – это хуже..

— Так дала она ему ключи?

— Нет, не дала. Хотя он ей даже деньги предлагал. Но она сказала, что не имеет такого права – постороннему человеку ключи давать, такой порядок. А сама поняла, что он в той комнате что-то найти хочет – непременно ценное, и решила прежде сама поискать. Даже меня с собой позвала – мол, вдвоем легче найти будет, и пообещала поделиться, если мы что ценное найдем.

— Ну и что – нашли?

— Нет.. – грустно проговорила старушка. – Всю комнату проверили, все обыскали – и ничего не нашли!

Тогда Галина решила дать ключи тому мужчине, который деньги предлагал, да только он больше не пришел. Так что она ни с чем осталась. А в комнате у Сигизмунда ничего хорошего не было, одни книжки, да и те больше не по-нашему, а на иностранных языках, да еще старые, потертые. У некоторых даже переплеты рваные. Да, вот еще, на столе лежал альбом кожаный, большой, да только пустой совсем..

— Что, для фотографий? – уточнила Надежда.

— Нет, не такой, как для фотографий. На каждой странице кармашки прозрачные..

— Для марок, что ли?

— Нет, и не для марок. У Сережи, племянника моего, был альбом для марок, но там кармашки совсем не такие. Эти глубже были.. марка из такого кармашка выпадет.

— Может, для монет?

— Может, конечно, и так. Но я точно не знаю, а врать не приучена. Однако если для монет, то где эти монеты? Во всей комнате ни копейки не было!

Старушка немного помолчала, углубившись в воспоминания, а затем продолжила:

— Потом-то, когда комната уже Казаковым отошла, Валентина, хозяйка новая, все эти книжки на помойку снесла. А что еще с ними делать-то? От них пыль одна да антисанитария. Я помогала, одной-то ей было не справиться, книжки тяжеленные. Мы их вынесли, рядом с баком сложили стопочкой – мало ли, понадобится кому. А тут мужик один пришел, из соседнего двора, художник, как увидел эти книжки – бросился, одну схватил, уставился на нее и прямо затрясся.. это же, говорит, каталог.. и фамилию какую-то назвал иностранную. Прижал эту книжку к груди, как ребенка, и унес с собой. Валентина даже расстроилась – знала бы, что эта книжка дорогая, взяла бы с художника денег..

— А откуда вы знаете, что он был художник?

— Так его все знали, весь район. Бородатый, вечно краской заляпан, пил очень много.. ясное дело, художник, что с него возьмешь. Еще он соседей зазывал – портреты с них рисовать. Но все, кого он рисовал, потом ругались – нет чтобы красиво нарисовать, если женщину – в платье нарядном, если мужчину – в пиджаке с галстуком, а он, наоборот, в затрапезе каком-то нарисует, и морда обязательно на сторону, так что человека и не узнать совсем..

Старушка явно разошлась, увлекшись воспоминаниями, и Надежда попыталась ее отвлечь:

— А где этот художник жил, не помните?

— Отчего не помню? Я старое все помню! Вот если ты по этому переулку пойдешь, сразу за углом арка будет, это проход во двор. А там уже в углу, возле гаража, вход в его мастерскую..

Надежда поблагодарила словоохотливую старушку и пошла в указанном направлении.

Она и сама не знала, зачем туда идет. Художник тот наверняка уже умер, и от мастерской ничего не осталось.. Но интуиция подсказывала, что обязательно нужно пойти и посмотреть на то место. Возможно, там она найдет кое-какие ответы на свои вопросы.

Надежда Николаевна всегда доверяла своей интуиции, а потому прошла по переулку, свернула в арку.. и вдруг поняла, где оказалась.

В углу двора стоял кирпичный гараж, глухую стену которого украшала картина – копия знаменитой картины Шишкина «Утро в сосновом лесу», только вместо семейства медведей была изображена живописная группа сильно подвыпивших субъектов с нечесаными бородами, в заляпанных краской блузах. У ног этих субъектов валялись пустые бутылки из-под пива и водки.

Надежда знала эту картину и знала ее автора – художника Игоря, с которым давно приятельствовала. На картине он изобразил своих друзей-художников, по совместительству собутыльников, а рядом с гаражом находилась его неофициальная мастерская. Собственно, настоящая мастерская, предоставленная Союзом художников, размещалась на Большом проспекте Васильевского острова в доме с огромными окнами, где всегда было достаточно света.

Игорь был известным художником, у него проходили выставки в крупных галереях и музеях, а картины хорошо продавались. Пиаром занималась его жена Галина, которая вечно таскала мужа на разные тусовки и зазывала в мастерскую журналистов. Так что Игорь как-то в сердцах пожаловался Надежде, что скоро и работать будет некогда. Иногда по старой дружбе его пускали в эту старую мастерскую, где он мог делать что хочет. Знали про это немногие близкие друзья, с которых Игорь взял слово, что они не выдадут его жене. Надежда и сама была в таком же положении, так что слово дала и даже пару раз была в этой мастерской, но приезжала с другой стороны, поэтому не сразу сообразила, где оказалась.

Надежда Николаевна подошла к двери и нажала на кнопку звонка, однако ничего не произошло. Приглядевшись, она заметила, что провод оборван, и тогда заколотила в дверь кулаками.