Страница 13 из 50
— С чем? – удивленно переспросила Мария.
— Ну, знаете, вещество такое есть, индикатор, которое от щелочи цвет меняет. Еще присказка такая есть – фенол фталеиновый от щелочи малиновый.. Я тогда еще в школе училась, в девятом классе, и из кабинета химии утащила горстку этого фенолфталеина. У Сигизмунда на кухне солонка стояла, так я в эту солонку его и подсыпала. А этот фенолфталеин кроме того, что щелочь определяет, еще и слабительное очень сильное..
Елена ухмыльнулась – видимо, ее до сих пор веселили воспоминания о той проделке.
— В общем, посолил наш Сигизмунд из той солонки то ли кашу, то ли супчик, и после этого дня три из сортира не вылезал. А он был мужчина образованный, провел, можно сказать, расследование – добавил этой соли в раствор соды и сразу все понял. Но только не на меня подумал, а на Витьку. Потому что у меня вид был такой невинный, прямо овечка! Я с детства умела на себя напускать. Глазки в пол опущу, губки бантиком сложу, еще ножкой вот так.. – Елена показала как, и Мария, к собственному изумлению, увидела перед собой не пожилую женщину с трудной судьбой, а девочку двенадцати лет, паиньку и мамину любимицу. Правда, всего на несколько секунд, но все же мастерство, как говорится, не пропьешь..
— А Витька.. он всегда был сорвиголова, – Елена снова обрела свой обычный вид. – Опять же, в одной квартире они жили, на одной кухне еду готовили.. В общем, нажаловался он Витькиному папаше, тот здорово разозлился и выпорол Витьку как сидорову козу. Неделю сидеть не мог, его в школе еще дразнили.. Вот тогда мы и решили отомстить Сигизмунду. Вспомнили, что его дочка Офелию играла, стащили у старика ее фотографию. Я ведь тогда тоже в театральный кружок ходила. Но придумал все это Витька, у него на такие вещи здорово голова работала. Тут как раз родители его на дачу уехали, так что в квартире никого не было. В общем, загримировалась я под Офелию, а точнее – под Катерину, дочку Сигизмунда, завернулась в белую простыню, Витька в пруду кувшинок набрал, я их в волосы заплела и ночью перелезла на балкон старика. Мало этого, я еще снаружи за решетку ухватилась. Как будто в воздухе вишу.
— Не страшно было?
— Страшно, конечно, но я тогда безбашенная была. Кроме того, Витька меня подстраховывал, он сам на балконе спрятался и меня придерживал за веревку, которую вокруг пояса обвязал. Страховка, как у альпинистов.. В общем, в полночь Витька постучал в стекло. Сигизмунд проснулся, вскочил – кто, что? А тут я за балконной решеткой, вся в белом и с лилиями в волосах.. и таким загробным голосом запела:
И видно, хорошо вошла в образ, потому что Сигизмунд бросился к окну и закричал: «Катенька, доченька, это ты?» Судя по всему, спросонья ему почудилось, что это его дочка с того света вернулась. А я разошлась, глаза вытаращила, руки к нему тяну и продолжаю петь.. В общем, распахнул он дверь, выскочил на балкон, ко мне кинулся.. Тут уж я испугалась, хотела через решетку перелезть и дать деру, но не успела, он ухватился за меня.. Я сдуру его отпихивать стала, а он за мной тянется и кричит: «Не уходи, куда ты.. вернись..» Меня-то Витька страховал, да и веревка была вокруг пояса обвязана, а Сигизмунд не удержался и полетел вниз с четвертого этажа.. А может, голова закружилась..
Елена побледнела, глаза ее помутнели, как будто вглядываясь в прошлое, и она закончила:
— На всю жизнь я запомнила, с каким треском его голова об асфальт ударилась! Никогда этого не забуду!
Мария заметила, что руки ее собеседницы дрожат, так что чашку не удержать. А Елена продолжила, понизив голос:
— Дальше у меня словно провал в памяти. Не помню, как Витька меня вытащил, как обратно на свой балкон перетащил, как все следы ликвидировал. После этого я месяц, наверное, спать не могла. Только закрою глаза – сразу вижу его, Сигизмунда Кондратьевича. Как он ко мне руки трясущиеся, морщинистые тянет и повторяет дрожащим голосом: «Катенька, доченька, это ты..» Так на меня эта история подействовала, что с Витькой я больше разговаривать не могла. Как видела его во дворе – так бежала в сторону. Или вообще из дома не выходила, мама даже беспокоиться начала, думала, что болею я..
— Елена, вы мне все про себя рассказываете да про Виктора. А ведь у вас в компании еще третий был – Вася Гусаков. Он тоже как-то в этой истории участвовал?
— Васька, да.. – Елена еще больше помрачнела, опустила глаза. – А Васька.. с ним скверная история случилась. Он вообще, как я сейчас понимаю, подловатый был типчик. Мог у ребенка деньги отнять, которые тому на мороженое дали, бил исключительно слабых, а иногда и подворовывал. Если к кому-то из соседей гости приходили и пальто в прихожей вешали – запросто мог карманы обчистить.. А у них в квартире жил один инвалид с женой. Тихо так жили, незаметно, у него с войны протез был по колено. Где-то работал сторожем, пенсию маленькую получал, попивал, конечно, но в меру, на дороге не валялся. Жена его никогда соседкам не жаловалась. И вот как-то пришли к ним гости – трое мужчин, все в возрасте этого дяди Васи – его тоже Василием звали. Василий Терентьевич. И гости эти – все бывшие фронтовики, его однополчане. Ну, Васькина мать рассказывала: жена инвалида то на кухню, то в комнату мотается, она еще ей помогла по-соседски картошку почистить. А из комнаты уже пьяные голоса доносятся, видно, выпили мужики за встречу прилично. И вот когда поздно ночью они собрались уходить, один и хватился зажигалки. Он ее в кармане пальто оставил, а пальто в коридоре висело. А Васька наш, Гусаков, не утерпел, пошарил по карманам, да и прихватил зажигалку. Она золотая была, тяжелая, он-то думал, что хозяин спьяну не хватится. А тот хватился, говорит, вещь трофейная, потерять никак не мог, это, говорит, память, как он в плен немецкого генерала взял. И самое главное: мужик этот оказался с милицией связан. Не то служил там раньше, не то писал про них репортажи. Белобородов его фамилия была, кто-то во дворе потом рассказывал, что в журнале его статьи читал. – Елена перевела дыхание и продолжила: – Короче, все ведь знали, что Васька Гусаков на руку нечист, подняли его с постели, а мать испугалась очень, что сына в милицию упекут и выдала его тайник. Там, в тайнике, и нашли трофейную зажигалку. Ну, Василий Терентьич тогда и говорит Белобородову, что раз нашли зажигалку, то не нужно шум поднимать и в милицию жаловаться, как-никак ему в этой квартире еще жить. И мать Васькина очень просила, просто на колени перед мужиками бросилась. В общем, ушел этот Белобородов и сказал, что если кто еще на Ваську пожалуется – чтобы прямо к нему обращались. Видно, пожалел его. А скорее не его, а мать. Ну, Васька, конечно, попритих первое время, а потом снова за старое принялся.
Елена на мгновение замолчала, припоминая давно минувшее, затем продолжила:
— Так вот, когда мы эту «шутку» с Офелией задумали, он за нее прямо ухватился. Только у него на этот счет свои мысли были. Перед самой уже той ночью он ими с Витькой поделился – надо, говорит, когда Сигизмунд на «покойницу» отвлечется, в комнату его пролезть и пошарить там. Наверняка у старика полно всяких дорогих финтифлюшек. У меня, говорит, барыга знакомый есть, который все эти цацки купит. Он уже давно намекает, что надо бы старика пощипать. Витька всерьез его слова не принял, отмахнулся, потому как известно было, что Васька приврать любит, особенно когда хочет показать, какой он крутой. Васька рассердился: «Не веришь, а зря! Барыга этот, Груздь его зовут, – человек серьезный, слов на ветер не бросает». Ну, Витька сказал, что на воровство не пойдет, и договорился, что Васька будет меня на балконе подстраховывать. А только Васька не пришел, так что пришлось Витьке самому меня страховать. А на следующий день, когда уже все случилось, Витька с Васькой встретились. Витька и говорит: «Вот ты ночью к нам не пришел и правильно сделал. Умнее всех оказался». А тот ему отвечает с ухмылочкой: «Ты даже не знаешь, насколько умнее!» И видно не смог промолчать, очень уж хотелось ему перед другом похвастаться. Достал из кармана мешочек холщовый, развязал, а там – монеты всякие старинные. Очень много. И сказал: «Вот, пока вы деда пугали, я у него в комнате без помех пошарил и вот что нашел! Думаешь, это гроши медные? Так вот фиг, это называется анти-ква-риат! Я завтра Груздю эти монеты отнесу, он мне за них страшные деньги обещал, разбогатею! Может быть, даже мотоцикл куплю!» Витька как это услышал, прямо позеленел: «Ты с ума сошел? Ведь старик насмерть убился, этим делом милиция занимается! Так это несчастный случай был, а если узнают, что его монеты пропали – совсем другое дело будет, убийство с целью ограбления! И на кого первого подумают? На меня! Потому как я с ним в одной квартире жил и у меня с покойным был этот.. конфликт! И мне тогда статья светит!» А Васька на это: «Ну и что? От меня-то ты чего хочешь? В долю, что ли, просишься?» А Витька ему: «Да нет, я хочу, чтобы ты монеты на место положил, пока не поздно». – «Вот уж фигушки! Я про это дело знать ничего не знаю, меня там вообще не было! А монеты эти я никому не отдам, только тому барыге Груздю за большие деньги!» Витька не выдержал, попытался отнять у него монеты, и они разодрались. Васька сильный был, отбился и ушел с добычей. Только одна монета случайно выпала, когда они дрались, Витька ее после подобрал. А на следующий день Ваську нашли зарезанным, никаких монет или денег при нем не оказалось. Не иначе как тот самый барыга его и прирезал, чтобы не платить. А может, побоялся, что Васька трепаться начнет, он хвастаться любил. Опять же, мотоцикл собрался покупать, а тут и ума большого не надо, чтобы сообразить, откуда у этой голи перекатной деньги на мотоцикл? Ясно, украл или того хуже. И милиция как раз тут в доме работала по поводу несчастного случая. Так что нехорошо, конечно, так говорить, но Васькина смерть нам только на руку была. Иначе он обязательно проболтался бы, и нас бы арестовали.