Страница 6 из 8
Это был не забор, а настоящая Великая Китайская стена местного разлива. Высоченный, из качественного, дорогого темного дерева на мощном каменном фундаменте. Он чужеродно возвышался над моими гнилыми досками, наглядно демонстрируя классовое неравенство в Малиновке.
– Чао-какао, истеричка! – донесся до меня насмешливый голос нахалки, а затем послышался хлопок входной двери.
Я осталась стоять посреди травы с пустым ведром в руке. Злость, которую успешно заглушала уборкой, снова начала закипать. Истеричка? Серьезно? То есть она вломилась на мою частную собственность, ела мои яблоки, хамила мне в лицо, а я еще и виновата?
Стресс последних суток ударил в голову. Еще вчера об меня вытерли ноги, лишив голоса и достоинства. И если я прямо сейчас проглочу хамство какой-то мелкой, избалованной пигалицы, значит, я ничему не научилась. Я больше не буду той Аней, которая молча обтекает после плевка в душу.
Я решительно бросила ведро в траву, развернулась и почти бегом направилась к своему старенькому забору. Вышла на улицу и подошла к владениям соседей. Дом там был под стать забору – современный, стильный коттедж из темного кирпича с панорамными окнами, больше похожий на загородную резиденцию бизнесмена, чем на дачу. Калитка оказалась тяжелой, металлической, с навороченным видеодомофоном.
Я глубоко вдохнула морозный воздух, мысленно готовя гневную тираду. Сейчас выйдет какая-нибудь напомаженная мамочка или пузатый папаша-коммерсант. Я вежливо, но очень твердо объясню им, что их ребенок страдает от недостатка воспитания, и если они не проведут профилактическую беседу, я… да я сама не знала, что сделаю, но настроена была решительно!
Я нажала на кнопку звонка. Внутри двора раздалась мелодичная трель, а затем – тишина. Я нажала еще раз, дольше и настойчивее. Наконец послышались тяжелые шаги. Щеколда лязгнула, и калитка распахнулась. И в этот момент все заготовленные гневные слова, все возмущенные аргументы мгновенно испарились из головы. На пороге стоял не пузатый дачник, а мужчина. Настолько высокий, что мне при моем среднем росте пришлось слегка задрать голову. На нем была простая, выцветшая серая футболка, которая не столько скрывала, сколько подчеркивала широкие плечи и рельеф мышц, как у человека, который привык работать физически. Легкая, темная небритость, делающая лицо жестким, и темные волосы, чуть влажные на концах, придавали образу престижа. В одной руке он небрежно держал гаечный ключ, измазанный в машинном масле.
Но главное – его взгляд. У него были темные, почти черные глаза, которые смотрели цепко и до жути проницательно. В этом взгляде не было ни капли той холеной, искусственной вальяжности, к которой я привыкла в столичном окружении Дениса. В нем читалась спокойная уверенная в себе сила. Мужская сила, от которой по спине пробежал внезапный холодок.
Он окинул меня коротким, сканирующим взглядом. Прошелся по моим грязным щекам, растрепанным волосам и перепачканному свитеру. Его губы едва заметно дрогнули.
– Слушаю, – произнес он. Голос у него был низкий, с хрипловатыми нотками.
Я стояла перед ним с открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег реки, и почему-то вдруг пожалела о том, что не додумалась смыть с лица сажу и переодеться.