Страница 4 из 8
Мне нужно было исчезнуть. Отправиться туда, где меня не станут искать. Где нет ни пафосных пентхаусов, ни стеклянных офисов, ни фальшивых улыбок. И я знала только одно такое место. Старая дача в деревне Малиновка, в трехстах километрах от города. Дом, который достался мне по наследству от бабушки. Мои родители терпеть не могли это место, считая его «деревенским убожеством», и не были там со дня похорон. А для меня это было единственное место на земле, где меня любили просто так. За то, что я есть. Дом простоял заколоченным почти пять лет.
Решение было принято мгновенно. Через час я уже стояла в здании старого, пропахшего беляшами и выхлопными газами автовокзала. Здесь не было мрамора и кондиционеров – только облупившаяся краска на стенах, гул десятков голосов и пронзительный голос диспетчера из хрипящих динамиков. Но мне этот запах казался слаще дорогих духов.
– Один до Малиновки. Ближайший, – бросила я в окошко кассы, протягивая тысячную купюру.
Женщина с синими тенями на веках меланхолично пробила чек и швырнула мне сдачу мелочью.
– Шестая платформа. Отправление через десять минут.
Старенький, дребезжащий автобус ПАЗ выглядел так, словно пережил войну. Внутри пахло пыльными сиденьями и соляркой. Я пробралась в самый конец салона и заняла место у заляпанного окна, прижав к себе спортивную сумку, как спасательный круг. В этот момент мой телефон, лежавший в кармане куртки, завибрировал. На экране высветилось: «Мама». Затем вибрация повторилась. Всплыло уведомление из мессенджера от Дениса:
«Какого черта ты устроила в офисе?! Твой отец у меня. Срочно бери трубку, ты переходишь все границы!»
Они засуетились. Поняли, что удобная, безотказная кукла сломалась и сорвалась с ниточек. Я смотрела на светящийся экран, пальцы чуть дрогнули. Всего одно нажатие зеленой кнопки, и я вернусь в привычный, сытый мир. Стану женой богатого наследника, буду носить бриллианты на приемах, а по ночам искать на рубашках мужа чужие волосы и тихо плакать в подушку. Зато родители будут счастливы, а бизнес процветает.
В груди снова вспыхнуло тошнотворное чувство предательства. Я решительно сняла заднюю крышку телефона, вытащила сим-карту, легко переломила спаянный пластик пополам и бросила осколки в щель между сиденьем и стеной автобуса.
Мотор натужно взревел, автобус дернулся и, издав громкий чих выхлопной трубой, медленно покатился прочь с платформы. Я прислонилась лбом к вибрирующему стеклу. За окном мелькали серые улицы спальных районов, перечеркнутые проводами, огромные торговые центры, рекламные щиты с улыбающимися, искусственными лицами. Город, словно огромный хищник, неохотно выпускал меня из своей пасти, цепляясь за взгляд серыми высотками. Но с каждым километром бетонные джунгли редели, уступая место мокрым осенним полям и перелескам.
Я не знала, как выживу на заброшенной даче с пятьюдесятью тысячами в кармане. Не знала, как буду топить печь, где брать продукты и что скажу соседям. Впереди была пугающая неизвестность. Но сейчас, слушая монотонный гул старого мотора, я впервые за долгое время почувствовала, как губы сами собой растягиваются в слабой, но искренней улыбке.
Мосты сгорели, назад дороги нет, и слава богу. К черту все.