Страница 49 из 73
– Не надо, – отступила на шаг Цин и показала ему пустой пакет. Шум улицы вновь стал доноситься до её слуха. – Я уже попраздновала, как видишь. Зря старался! И вообще, почему ты здесь? Разве ты не должен быть сейчас со своей семьёй?
– А ты?
– Я сирота! – выпалила Цин, в какой-то мере сказав правду.
– Прости, я забыл, – смутился Юшенг.
Цин прищурила глаза. Забыл? До этого дня она не говорила ему, что у неё нет никого. Очевидно, он хотел сказать «не знал».
Почему-то, глядя на него, Цин ощутила болезненный укол вины и пожалела о слишком резких словах, которые только что произнесла. Она хотела быть с ним честна, но не могла себе этого позволить. Чтобы скрыть своё замешательство, она без всяких церемоний забрала у него из рук пакет с лунными пряниками и направилась вперёд. Юшенг шёл следом. Цин не нужно было оборачиваться, чтобы удостовериться в этом. Она просто знала. Чувствовала его у себя за спиной.
Цин успела сделать всего несколько шагов, как навстречу ей, отойдя от палатки торговца, вышла Лан-Лан. Глаза Цин широко распахнулись. В них мелькнуло предупреждение, не укрывшееся от внимания лисицы.
«Снова он? Что ему здесь нужно?» – ответила ей взглядом Лан-Лан.
Затем, адресовав улыбку кому-то воображаемому, Лан-Лан прошествовала мимо Цин, будто они не пришли сюда вместе.
– Так и куда мы с тобой пойдём? – спросила Цин, как только Юшенг поравнялся с ней.
– Скоро начнётся представление. На площади покажут танец льва и дракона. Можем сходить туда, – предложил он.
Цин бросила на него задумчивый взгляд. Он что, променял вечер в кругу семьи на то, чтобы провести время с ней, глазея на глупый танец? Болван! Самый настоящий болван! И всё же… почему-то эта мысль грела ей душу и заставляла сердце бешено стучать.
Кивнув небожителю, Цин направилась в сторону наибольшего скопления народа. Наверняка они собрались там, желая посмотреть на этот танец.
Как позже выяснилось, Цин оказалась права. На главной площади было не протолкнуться. Все жаждали увидеть представление.
Протиснувшись в гущу толпы, они остановились. Юшенг встал позади Цин, почти вплотную придвинувшись к ней.
«Это только из-за толкотни! – уверяла она себя, чувствуя, как его тёплая ладонь то и дело касается её руки, вызывая рой мурашек. – В противном случае я бы ни за что не позволила ему стоять так близко и уж тем более касаться себя!»
Вскоре забили в барабаны, затем зазвучала громкая музыка, и в центр площади выскочили артисты в костюмах жёлтого льва и красного дракона. Они стали двигаться в такт музыке. Лев тряс гривой, дракон пускал импровизированное пламя из огромной зубастой пасти.
Но сама Цин с трудом могла сосредоточиться на представлении. Близость Юшенга невероятно смущала её. Ей казалось, что он подошёл ещё ближе, и теперь Цин ощущала его тёплое дыхание у себя на виске. Ей стало жарко, очень жарко, а сердце в груди заколотилось ещё сильнее.
– Я больше не хочу смотреть! – спустя какое-то время воскликнула она и бросилась прочь от толпы. Её лицо при этом пылало.
– Тебе не понравилось представление? – растерянно спросил Юшенг, догнав её.
– Нет, не понравилось, – обронила на ходу Цин и пошла дальше, только бы не смотреть на него. Чувства вины и стыда снедали её.
Цин всё брела и брела вперёд, сама не зная, куда направляется. Шумная толпа осталась далеко позади.
Вскоре стемнело, и на площади зажгли фонари. Здесь стало светло, как днём.
– Цин, может, мы… – начал было Юшенг, но внезапно его оборвали на полуслове.
– От своей судьбы не убежать! – раздался тихий шелестящий голос, заставивший Цин заозираться по сторонам.
Слева от них за невысоким столом, стоящим прямо посреди улицы, сидел сморщенный старичок в чёрных одеждах. На его тощую грудь опускалась жидкая седая борода. Его губы почти впали внутрь, выдавая отсутствие зубов. На столе были разбросаны различные амулеты, перья, карты, кости и ещё много атрибутов, явно указывающих на то, что перед ними предсказатель.
– Подойдите, и я расскажу, что уготовано вам судьбой! – снова позвал старичок и поднял на них глаза. Они оказались полностью белыми, как одежда Юшенга, и Цин поняла, что старик слепой.
– Пойдём, Цин, – позвал Юшенг, потянув её за руку.
– Это же просто шарлатан, – тихо произнесла она.
Но Юшенга уже было не остановить. Он подошёл к столу и уселся напротив старика прямо на циновку, расправив свои одежды.
Старик невидящим взглядом уставился на Юшенга. Протянув к нему сухие сморщенные руки, он стал оглаживать лицо небожителя. Спустя мгновение на губах старика появилась мягкая улыбка, обнажившая беззубый рот.
– Твой жизненный путь освещает солнце, а благие деяния твои прославят тебя в трёх мирах! Да, всё так и будет, – вещал он, продолжая ощупывать лицо Юшенга, словно его черты и впрямь могли ему что-то поведать о будущем небожителя.
Цин всё это время оставалась в стороне, насмешливо скривив губы. Неужели Юшенг купится на слова этого шарлатана?
Внезапно лицо старика дёрнулось, по нему прошла судорога, по всей видимости, причинившая старику нестерпимую боль, и он резко перевёл свой невидящий взор на неё. Затем, будто находясь под гипнозом, старик поднялся со своего места и подошёл к Цин.
Он смотрел так, словно видел её. Ухмылка мигом слетела с её лица. Цин нахмурилась. Может, он притворяется слепым? Точно шарлатан! Но тогда почему же от его взгляда ей сделалось так неуютно?
– Ты, – тихо проговорил он, и его белые глаза будто калёным железом жгли Цин. Скрюченный указательный палец был направлен прямо на неё. – Твой путь тернист и извилист!
В считаные секунды старик оказался рядом с Цин. Его сухие ладони уже касались её лица. Цин стояла, не в силах пошевелиться, словно старик своим взглядом пригвоздил её к месту. Его пальцы потянулись вверх, застыв на лбу. От этого движения спина Цин покрылась липким потом. Он ведь не мог видеть её метку? Не мог ведь?.. Он вообще ничего не мог видеть! Он же слепой!
– Небо никогда не коснётся земли, – прошелестел он, пока водил пальцами по её лицу. – Так и ваши пути не должны были пересечься. Никогда, – хлёстко резанул словом старик. – Он солнце, ты же луна, которой неведом белый день. Тебе по сердцу ночь. Тьма.
Внезапно старик вскинул на неё свой невидящий взгляд, заставивший Цин задрожать от страха. Она хотела броситься бежать отсюда без оглядки.