Страница 76 из 81
— Все было наоборот? Громов обратился к вашему мужу? Елена Борисовна, если вы будете ходить вокруг да около, мы никогда не сдвинемся с места. Какие отношения связывали вашего мужа с Громовым и почему вы решили, что именно он убил вашего мужа? Начистоту.
— Я вам уже все сказала! Я не знаю никакого Громова, и муж не знал.
— Возможно, вам он больше известен под фамилией Тутышев. – Денисенко едва заметно вздрогнула. – Так как? Вы поймите, доказать их знакомство для нас дело времени, не более, – уверенно проговорил капитан, откидываясь на спинку стула. – И, признаться, мне непонятно ваше упорство, ведь вы, кажется, искренне хотите, чтобы убийца вашего мужа был найден. Тогда к чему это увиливание.
— Я не увиливаю, – со вздохом проговорила Денисенко. – У вас можно курить?
— Нежелательно. Но, – передумал он, – вот это под пепел, а я окно открою. Итак.
Она закурила.
— Вы женаты?
— Какое это имеет значение?
— Никакого, но так вы, пожалуй, лучше меня поймете, – вздохнула она. – Понимаете, в молодости я не пользовалась успехом у молодых людей. Я была крупной девушкой, высокой, пухловатой, неспортивной и зажатой, в общем, непопулярной. При этом в моей молодости все были озабочены замужеством. Замуж выходили рано, а девушек вроде меня считали неудачницами. Соседки перешептывались у меня за спиной: ишь какая дылда вымахала, такую никто замуж не возьмет, – а в лицо жалостливо улыбались и подбадривали, подруги матери изводили вопросами: «А Леночка замуж еще не вышла?» Мать металась в поисках женихов, а я рыдала в подушку от собственной неустроенности и ненужности. А танцевальные вечера, а праздник Восьмого марта? Я чувствовала себя прокаженной, – с горечью рассказывала Денисенко. – Современным женщинам это трудно понять, а тогда у меня развился на этой почве нешуточный комплекс неполноценности. И вот я познакомилась с Аркадием. Тихий провинциальный мальчик, ни кола ни двора, внешне ничем не примечательный, робкий, но для меня он был прекрасным принцем, моим спасителем. Едва он начал ухаживать за мной, мне уже мерещились фата и марш Мендельсона. Думаю, не последнюю роль в его выборе сыграли наша отдельная квартира и ленинградская прописка. Мы поженились, я была счастлива. И благодарна. Он спас меня от стыда, от косых взглядов и унизительной жалости, от неустроенности старой девы. Мама выдохнула с облегчением: любимое чадо устроено.
И вот на всю жизнь я пронесла в себе это чувство благодарности, я всю жизнь старалась ему угодить, берегла, охраняла, чтобы не сбежал, чтобы не бросил, не променял на другую. К тому же у меня не могло быть детей. К счастью, это Аркадия не огорчало. В общем, вся моя жизнь – служение мужу. Он принимал это как должное. – Она затушила в блюдце окурок и протяжно вздохнула. Капитан ждал. – В общем, у Аркадия всю жизнь была тяга к красивым старинным безделушкам. Не знаю, зачем он пошел в электротехнический учиться. Ему надо было на ювелира идти или искусствоведа. В общем, в перестройку его мечта осуществилась, не без моей помощи. Я стала неплохо зарабатывать в качестве экстрасенса, и все мои заработки шли на его магазин.
— Старинные украшения у клиентов вы для него выманивали?
— Разумеется. Но он их не продавал, просто коллекционировал. Иногда я задумывалась: куда это все потом денется, когда нас не станет?
— Ну, у вас, должно быть, есть родственники, племянники?
— Есть. Племянник мужа, – с ноткой неприязни проговорила Елена Борисовна. – Обхаживает нас. Ждет.
— А чем он занимается?
— Айтишник. Работает в крупной компании. И знаете, что характерно? У него тоже нет детей. Только дочь жены от первого брака.
— А что же все-таки с Громовым? – напомнил Денисенко о главной теме их встречи капитан.
— Ах да. С Громовым муж встретился месяца три назад. И вовсе не случайно, хотя и неожиданно. У племянника был юбилей, он праздновал это событие в ресторане, нас, естественно, пригласили, и вот там-то мы и встретились с Громовым.
— Как он туда попал?
— Вы будете смеяться. Он оказался отцом Лены. Так зовут жену нашего племянника.
— Громов – отец Елены Хлопониной? Ваш племянник – Александр Хлопонин? – не веря своим ушам, спросил капитан.
— Ну да. Знаете, даже странно, что за столько лет мы ни разу с ним не встретились на семейных сборищах, – усмехнулась Елена Борисовна. – Хотя лет пять-семь назад племянник мало нами интересовался, мы были моложе и беднее. Сближение началось как-то постепенно.
— И что же было на том вечере?
— Заметив Громова, муж как-то дернулся, я удивилась, а он лишь сказал, что увидел старого знакомого, потом и Громов его заметил и тоже насторожился. Но вовсе не испугался. Мы сидели по разные стороны стола, и переговорить они смогли чуть позже, ушли в холл и там долго шептались. Мне муж тогда ничего не объяснил. Затем они встретились у Аркадия в магазине. Об этом я узнала позже.
— Узнали что?
— Аркадий очень хотел заполучить подвеску Коваленко, но сам этого сделать не смог, тогда он решил подрядить Громова. У него внучка танцует в театре, он часто там бывает, Аркадий надеялся, что Громов сможет втереться в приятели к семейству Коваленко и выманить у балерины подвеску.
— Странный план, вам не кажется?
— Кажется. Но муж был фантазером, идея показалась ему гениальной, – пожала плечами Денисенко.
— Допустим. Что было дальше?
— Дальше Громов познакомился на спектакле с Коваленко, потом Коваленко убили, а потом что-то пошло не так. Аркадий с Громовым поссорился. Ужасно ругался. Грозил сдать его в полицию, обзывал неблагодарным идиотом, еще чем-то грозил. Признаться откровенно, я не понимала всего этого ажиотажа из-за подвески.
— А кстати, откуда вы о ней узнали? – сообразил спросить капитан.
— От Екатерины Васильевны, бывшей костюмерши, – после минутной паузы ответила Денисенко. – Мы как-то пили чай, разговорились, она рассказала, что у Коваленко есть дивной красоты и невероятной древности рубиновая подвеска. Муж все слышал и загорелся. Велел мне познакомиться с Коваленко. Но, как я уже говорила, из этой затеи ничего не вышло. А затем появился Громов. Почему муж обратился к нему с этой странной просьбой, я не знаю. И что между ними произошло, тоже.
— Извините, Елена Борисовна, но я что-то не понимаю. Вы мне рассказывали, что в молодости Громов на глазах вашего мужа убил двоих человек, едва не убил его самого, и вдруг спустя столько лет, встретив Громова на банкете, ваш муж обращается к нему со странной просьбой – убедить Коваленко продать подвеску. Бред, на мой взгляд.