Страница 73 из 81
Проще простого было бы получить ордер на его арест, и пусть дальше следователь разбирается. Но так поступить капитан не мог. Потому что был добросовестным идиотом и свято верил, что в его руках человеческие жизни и что он несет за них ответственность, за реальных живых людей. А следовательно, надо понять, кто так ловко подставил Яицкого. Кто-то, кому, судя по всему, действительно нужен этот дурацкий медальон, так сильно нужен, что он пошел на убийство. Кстати, зачем нужно было убивать Борисову? Ее приняли за Коваленко в темноте на улице, под дождем, но ведь в салоне машины и слепой бы разглядел, что это другой человек. Зачем ее убили?
Ответа на этот вопрос не было. Это сделал тот, кто вообще не знает, как выглядит Коваленко? Но кто это мог быть? Наемник? Или в машине было так темно? Так кому так остро нужна подвеска?
Деду!
Ну конечно! Ведь именно ему пришла в голову эта странная мысль с подвеской. Хрен знает, зачем она ему понадобилась, но, кажется, для старика это стало идеей фикс. Он был готов заплатить за нее большие деньги, подбил бывшего зятя, доставал Коваленко-младшую, убил от разочарования Борисову, с него станется, или, наконец, нанял какого-то отморозка. А что, все укладывается, кроме одного: убийство Коваленко-старшей. Старик не был врачом, мясником или таксидермистом, он был научным работником, не самым успешным, звезд с неба не хватал, так, безликий планктон. В его биографии нет ни одного интересного факта, и вдруг.. Так зверски зарезать старую балерину? Что-то не складывается. Преклонный возраст, отсутствие навыков, да и психически старик определенно нормален. Хотя справочку из психдиспансера запросить все же стоит, а вдруг он на учете стоял? И вообще, зачем столько суеты из-за какой-то безделушки, хоть и дико дорогой? Ну, вот тут возможен старческий задвиг или еще что-то из области психиатрии. В любом случае именно он поддерживал тесные отношения с Яицким, он брал у него деньги для внучки, попросил выкупить подвеску у Коваленко, когда у самого не вышло, и наверняка он же хранил ключи от старой машины Яицкого и от гаража, которые Яицкий, уходя в тюрьму, оставил жене. Или в истории есть еще кто-то, кто ловко манипулирует всей компанией? Кто? Хлопонин, Хлопонина? Кто?
В субботу Муромцев все же поехал на шашлыки и, вопреки первоначальным планам, задержался у Суворовых на даче до воскресенья, так что к работе он, как и все российские граждане, приступил лишь в понедельник.
— Муромцев, что у тебя по делу Денисенко? – чуть не с порога требовательно спросил подполковник Поленов, едва сотрудники вошли в кабинет.
Утреннее совещание по понедельникам было делом неприятным, но строго обязательным. Начальство считало, что хорошая выволочка в начале рабочей недели обеспечивала весь коллектив зарядом бодрости и старания на предстоящую рабочую пятидневку.
— Работаем, Дмитрий Николаевич, – уверенно отрапортовал капитан.
— Подробнее.
«Вот ведь блин, даже в бумаги не заглядывал!» – мысленно пожалел Муромцев, но мысли его были прочитаны подполковником тут же.
— Вечером ко мне с подробным докладом и планом действий, – коротко, жестко распорядился он и повернулся к следующему сотруднику.
Пришлось браться за Денисенко, да и то давно пора.
Едва войдя в кабинет, он сразу же взялся за материалы по делу Денисенко. Заключение экспертов он уже видел, так что осталось разобраться с бумагами, присланными из Красноярска.
Ему повезло: человек в красноярском архиве попался добросовестный и подготовил ему развернутую справку. Надо бы поблагодарить, теперь с такой добросовестностью не часто встретишься.
Итак, в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году действительно от геологов поступило заявление, у них пропал практикант. Студент пятого курса горного института Тутышев А. А. Парня долго искали, даже с вертолетами, но так и не нашли. А в августе он сам вышел из тайги. Сказал, что набрел на какую-то сторожку, в ней были кое-какие припасы, удочки, в общем, досидел он там до конца лета, пока не явился хозяин и не вывел его к людям. Хозяина звали Михеич, больше студент о нем ничего не знал. Парня отправили домой, дело закрыли.
Больше никаких происшествий в то лето зарегистрировано не было. Также к письму прилагалась справка по Аркадию Вениаминовичу Денисенко. Но никаких дядей в ней не значилось. Ни у его матери, ни у отца родных братьев и сестер не было. И о пропавших в тот год без вести в тайге мужчинах средних лет в красноярском архиве сведений не было. Может, убитые мужики не в Красноярске проживали, а в области? Или их в розыск объявили на следующий год? Или семьи у них не было? Но прописаны они где-то были? Ехать самому в Красноярск смысла не было, имена убитых в тайге золотоискателей были ему ни к чему. Лучше было заняться студентом Тутышевым. Здесь у капитана были хорошие шансы, благо горный институт, превратившийся в университет, существовал и поныне.
В институт капитан отправился лично.
— Даже не знаю. Сегодня мы вам вряд ли материалы подберем, семьдесят восьмой год! Не шутка. Вы оставьте запрос, а завтра я вам позвоню, – распорядилась начальник архива, пухленькая, но очень строгая мадам преклонных лет.
Капитан скептически взглянул на стоящую возле компьютера чашечку чаю, вазочку с печеньем, прислушался к гулкой священной тишине архива и не менее строго ответил:
— Я сотрудник следственного отдела, расследую убийство, совершенное в особо жестокой форме, и мне некогда дожидаться, пока вы закончите чаепитие или все сплетни в интернете соберете. А потому я даю вам максимум полчаса на добычу нужных мне сведений и все это время с места не сдвинусь! Сами справитесь или нам сюда ректора пригласить?
Мадам побледнела, щелкнула пару раз мышкой и, вскочив с места, понеслась в глубины архивных коридоров.
То-то же! Муромцев усмехнулся, засунув за щеку печеньку.
— Вот! – Мадам вернулась в кабинет через двадцать восемь минут. – Все что есть. Копия диплома, зачетная книжка, копия аттестата о среднем образовании, приказы о зачислении, распределении. Характеристики. В общем, все.
— Спасибо. Я, пожалуй, у вас тут поработаю с документами, где мне удобнее разместиться?
— Пожалуйста, вот стол, – с неискренней любезностью проговорила мадам, снимая с небольшого столика в углу кабинета свою сумку, поднос с чашками и коробочки со сладостями. – Устраивайтесь. Вот стул. А я отойду на минуточку.