Страница 67 из 81
— Объясните мне наконец, что вам от меня надо? Я требую, чтобы мне разрешили позвонить. Я должен позвонить дочери. Я пенсионер, я старый человек, у меня сердце..
— Сейчас я все вам объясню, – присаживаясь на место, устало вздохнул капитан, которому всю дорогу пришлось выслушивать испуганное нытье старика. – Я хотел расспросить вас о Галине Коваленко. Вы же ее знали?
— Знал, – с легкой запинкой ответил Алексей Анатольевич. – А при чем тут она, она же умерла?
— Так и есть. Ее жестоко убили.
— Но я узнал о ее смерти по телевидению. Мы не виделись много лет.
— Так что вам нечего бояться, не правда ли? – мягко проговорил капитан.
— Ну да, – все так же неуверенно пробормотал Алексей Анатольевич, но глазки его забегали. – Но почему вас вообще интересует мое знакомство с Коваленко?
Он не сказал с «Галиной», как сказал бы близко знавший покойную балерину человек, не назвал ее по имени-отчеству, он сказал «Коваленко». Любопытно.
— Ее убили, идет следствие, мы опрашиваем всех знакомых балерины, – пояснил капитан. – Так вы мне расскажете о вашем знакомстве?
— Да. А что именно? – Нервозность старика не уходила, и хотя он перестал дрожать и пятна на щеках заметно побледнели, теперь он принялся нервно мять руки.
— Все. Когда вы познакомились, как часто виделись, насколько близкими были ваши отношения, любые подробности, – с прежней доброжелательностью сказал капитан.
— Я точно не помню, когда мы познакомились, – уклончиво ответил Алексей Анатольевич. – Вероятно, лет тридцать назад или около того. Коваленко тогда была звездой, мы с женой иногда ходили на ее спектакли.
— Как, ваша жена тоже была знакома с Коваленко?
— Нет. Только я, – поспешил поправиться Алексей Анатольевич.
— А как же вы познакомились?
— Ну, я дождался ее у служебного входа, подарил цветы, так и познакомились.
— Странно. Мне кажется, многие поклонники дарят артистам цветы и даже ждут их у служебного входа, но вряд ли это достаточный повод для личного знакомства, – усомнился в искренности говорившего капитан.
— Ну я делал так несколько раз, наверное, она меня запомнила.
— А вы не могли бы припомнить подробности: какое время года было, может, даже месяц? – продолжал копать капитан.
— Лето, кажется.. Нет, нет. Весна. Точно, весна. Начало мая. Сезон заканчивался. – Алексей Анатольевич постепенно успокаивался, обретал уверенность, соображал гораздо лучше.
— Прекрасно, и как же начиналось ваше знакомство?
— Ну я в очередной раз подарил ей цветы, она улыбнулась, поблагодарила, сказала, что часто видит меня на спектаклях, я сказал, что восхищаюсь ее творчеством, проводил ее до машины.
— Она сама водила машину?
— Нет. Это было такси, – легко пояснил Алексей Анатольевич.
— Гм.
— Мы немного поговорили, стоя у машины.
— А потом?
— Потом она уехала.
— И это все ваше знакомство? – то ли удивленно, то ли насмешливо уточнил капитан.
— Нет, конечно. Через несколько дней я снова встретил ее на проходной, у меня был отпуск, я встретил ее после репетиции. И мы даже прогулялись немного. – Теперь рассказ звучал правдоподобнее и был украшен вполне реалистичными деталями. – Так как-то все и получилось.
— И ваше знакомство длилось несколько лет?
— Больше. Очень долго. Просто виделись мы все реже.
— А в начале знакомства виделись часто?
— Ну да. То есть по-разному. Слушайте, – вдруг неожиданно встрепенулся Алексей Анатольевич, – почему мы все это обсуждаем? Какая разница, как часто мы виделись с Коваленко тридцать лет назад? Кому вообще до этого какое дело?
— Видите ли, есть, – уклончиво ответил капитан, – я вам попозже объясню какое. А сейчас вернемся к вашему знакомству.
Алексей Анатольевич снова сник.
— Итак. Вы звонили Коваленко и приглашали ее встретиться?
— Не всегда. Иногда она звонила, и иногда просто поговорить.
— И как на подобные звонки реагировала ваша жена?
— Никак. Я не давал домашний номер телефона. Только рабочий.
— Понятно. А как же вы тогда связывались после выхода на пенсию, вы ведь не прервали общение?
— По мобильному телефону. Он у меня давно уже появился.
«Выкрутился, старый лис», – отметил про себя капитан.
— Хорошо. А кто из друзей знал о вашем знакомстве с Коваленко?
— Из моих никто. Я же был женат, зачем мне неприятности.
— Но ведь вы сами сказали, что между вами ничего не было, просто дружеские отношения?
— Да, но вряд ли жена была бы довольна. А мне не хотелось ее волновать.
— Когда в последний раз вы общались с Коваленко?
— Незадолго до ее смерти.
— Она вам позвонила или вы ей?
— Она.
— Зачем?
— Предложила купить у нее подвеску с рубином. – Вот теперь Алексей Анатольевич окончательно убедился в причине его приглашения в полицию и, сообразив, что к чему, решился. Как в воду головой. – Хорошо, это я ей позвонил. Я. И действительно из-за подвески.
— Вот как? – с трудом скрыв удивление, проговорил капитан. – И зачем она вам понадобилась, вы же не коллекционер, не миллионер, жена ваша умерла, что вдруг?
— У меня есть внучка, единственная. Я ее очень люблю, хорошая девочка. Я уже старый человек, сколько мне осталось? И мне захотелось оставить ей такую память, чтобы на всю жизнь, понимаете? Квартира ей и так достанется. Машину купить? Ну так она не навсегда, а что еще? И тогда я подумал, что надо купить что-то такое, какую-то драгоценность, только настоящую, старинную. – Снова принявшись мять руки, рассказывал Алексей Анатольевич. – Но я в этом совершенно не разбираюсь, меня легко обмануть, да и где достать такую вещь, я тоже не имею понятия. А потом я вспомнил о Галине Коваленко. Я знал о подвеске. Я много раз ее видел, она очень дорогая и красивая, и старинная. И я подумал, а вдруг она согласится продать.
— И что же, согласилась?
— Нет. Хотя я очень уговаривал.
— И что же было дальше?
— А дальше я узнал, что Коваленко умерла. Совершенно неожиданно. Я знал, что у нее была внучка, которой она очень гордилась, она тоже стала балериной, я даже видел ее на сцене. И что этой самой внучке она собиралась завещать подвеску, – пожал плечами Алексей Анатольевич. – И я подума: а вдруг она согласится продать мне эту подвеску? Девушка молодая, наверняка ей нужны деньги, вдруг согласится?
— И?