Страница 66 из 81
Глава 18
Санкт-Петербург. 23 апреля 2022 г.
Капитан Муромцев бездумно вертелся в рабочем кресле, заложив руки за голову, и тихонько насвистывал. Настроение у него было благостное. Только что он навернул в столовке за углом вполне приличного борща, закусил пюрешкой с бефстрогановом, выпил стаканчик компота с пирожком и теперь буквально лучился вселенской любовью ко всему миру. Никакие нераскрытые дела и зверские преступления не тревожили сейчас его воспарившую душу. В этом состоянии капитан планировал задержаться, продлив сколько можно состояние полнейшей гармонии с миром. Не вышло.
Назойливая трель мобильника вырвала капитана из благодатного кокона вселенской гармонии в грешный, несовершенный мир.
— Слушаю, – сердито буркнул капитан, выпрямившись в кресле. – Кто? Ах да. Конечно. Слушаю.. Гм.. Гм.. Молодцы. Скиньте мне в мессенджер фото и пришлите номер телефона этого господина. На встрече с ним я, разумеется, буду. Вот что. Я, пожалуй, заскочу к вам сегодня, чтобы обсудить всю операцию, а то наломаете дров, – решил капитан.
— Ну, значит, после спектакля. До встречи.
Звонок Марины Коваленко случился как нельзя кстати. Капитан пребывал в идейном тупике.
Поиски свидетелей убийства Борисовой результатов не дали. Балерина Терентьева тоже ничем капитана не порадовала, никто в ее окружении ни о каком Володине не слышал, да и на след поклонника покойной Коваленко, Алексея Анатольевича, напасть не удалось. Общение с сотрудниками театра, кроме досужих сплетен, ничего не дало. Ни одной зацепки. Да и по делу Денисенко было пока глухо. И тут такой подарок.
Номер телефона Алексея Анатольевича Громова капитан пробил без труда. Паспортные данные, адрес регистрации. Заодно информацию из пенсионного фонда запросил. Алексей Анатольевич был уже пенсионером. Ничего примечательного в биографии не было, последнее место работы – геологический НИИ, старший научный сотрудник. Не мясник, не таксидермист и даже не врач. Дополнительный поиск информации сообщил, что Алексей Анатольевич вдовец, имеет замужнюю дочь.
Встречу с ним капитан решил назначить на завтра, на середину дня, в небольшом кафе недалеко от театра, в котором служила Коваленко. Капитан с Андреем Суворовым планировал расположиться за одним из столиков кафе поближе к двери, а на улице их должны были страховать ребята из отдела, так, на всякий случай. Вдруг старичок окажется резвее, чем полагает капитан. На Маринином пальто закрепили микрофон и отправили ее на встречу. Приятель ее тоже рвался, но его уговорили остаться в роли наблюдателя и разрешили посидеть в машине, послушать разговор.
Капитан с Суворовым зашли в кафе минут за пятнадцать до назначенного времени встречи, за ними появился Алексей Анатольевич, потом пришла Коваленко.
Ее визави вел себя спокойно, расслабленно, не проявлял нервозности, по сторонам не оглядывался.
— Добрый день, Мариночка, рад вас видеть. Что-нибудь закажете?
— Добрый день, спасибо. Только кофе.
— Итак, Мариночка, простите за нетерпение, что же вы решили насчет подвески?
— Пожалуй, я не против ее продать, – стараясь говорить как можно равнодушнее и не искать взглядом сидящего в кафе капитана, ответила Марина. – Вы говорили о двух миллионах..
— Тише, Мариночка. Не надо так громко, суммы все же не маленькие, мало ли.. – многозначительно обвел взглядом кафе Алексей Анатольевич.
— Хорошо. Но дело в том, что мне предлагали за него значительно больше. Но мне, как и бабушке, не очень хочется иметь дело с малознакомыми людьми, – проговорила негромко Марина.
— Я вас понимаю, – печально покачал головой Алексей Анатольевич. – Но дело в том, что я тоже довольно ограничен в средствах. – Он тоскливо вздохнул. – Пожалуй, максимум, что я могу предложить, – это еще пятьсот тысяч сверху.
Марина неторопливо сделала несколько глотков кофе и нерешительно проговорила:
— Хорошо. Я должна еще раз подумать, все взвесить, и тогда уже приму окончательное решение. В любом случае я позвоню вам до конца недели, что бы я ни решила.
— Конечно, Мариночка, конечно. Буду ждать. – Алексей Анатольевич вежливо приподнялся из-за стола, провожая Марину.
Выйдя из кафе, Марина, как и было условлено, повернула направо и пошла по Невскому в сторону дома.
Алексей Анатольевич допил кофе, интеллигентно промокнул губы салфеткой, слегка поклонился проходящей мимо официантке, доброжелательно улыбнулся сидящим за соседним столиком девушкам, не спеша оделся и вышел из кафе на улицу, где его тактично остановили сотрудники полиции и через находящуюся в двух шагах от кафе арку проводили к машине.
— Милый старикашка. Такого ни в чем не заподозришь, – усмехнулся Андрей Суворов, направляясь вслед за капитаном на выход.
— Простите, я ничего не понимаю, почему меня задержали? У меня в порядке документы, я не нарушал никаких законов и правил, в чем, собственно, дело? – Недоумение Алексея Анатольевича смешивалось с легким испугом, впрочем, весьма понятным.
— Вы задержаны в качестве свидетеля, и после беседы мы обязательно вас отпустим, – поспешил успокоить встревоженного старика капитан тихим доверительным тоном. – Не стоит волноваться. Сейчас мы проедем к нам в отдел, на машине это будет недолго, а затем вы будете свободны.
— Ничего не понимаю. Какая беседа, о чем? – не желал успокаиваться Алексей Анатольевич, упираясь и жалобно озираясь по сторонам в поисках поддержки.
— Алексей Анатольевич, капитан Муромцев, следственный отдел. Извините нас за столь неделикатное приглашение, но нам очень нужна ваша помощь, – торопливо приближаясь к небольшой компании, которая уже начала привлекать ненужное внимание прохожих, представился Муромцев.
— Какая помощь, что вам от меня нужно?!
— Я обязательно все вам объясню, только не посреди улицы, – улыбнулся капитан. – Давайте доберемся до места. – Он мягко, но настойчиво засунул старичка в машину и сам сел рядом, с другой стороны от Алексея Анатольевича уселся Андрей. – Володя, поехали.
Кабинет капитана был лишен казенной мрачности времен застоя. Ни тебе выкрашенных темно-зеленой краской стен, ни жестких деревянных стульев с прямыми пыточными спинками, ни казенных потертых столов, заляпанных чернилами.
Светло, современно, почти уютно и не страшно.
Не страшно? Как же. Очень страшно. Об этом буквально вопил своим видом присевший на краешек стула Алексей Анатольевич. Взгляд у него был испуганный, губы подрагивали, лицо было бледно, на скулах выступили неприятные красно-лиловые пятна.