Страница 58 из 81
— Нет. Мы сами попробуем. Ты будешь рассказывать, а я рисовать, – предложил Степан.
И Марина оживилась.
Портрет долго не получался. Но в конце концов вышло что-то сносное.
— Все, Степан, больше не могу. Устала, а мне завтра с утра на репетицию, – откидываясь на спинку дивана, жалобно сообщила Марина.
— Ладно, на сегодня все, – покладисто согласился Степан. – Сейчас я к себе, надо кое-что доделать, а часа через три вернусь. Ночевать пока буду у тебя на всякий случай. И вот еще. У тебя есть запасной комплект ключей?
— Есть.
— Давай. На всякий случай. В дверь звонить не буду, открою сам. А ты к дверям не подходи, если будут в дверь звонить, сперва предупреди меня, я сам посмотрю, кто пожаловал. А завтра надо будет видеокамеру установить на лестнице, а лучше две, с разных ракурсов.
Марина благодарно улыбнулась.
Капитан Муромцев раздраженно крутанулся в кресле. Телефон, который выдала ему Коваленко, принадлежал не ювелирной фирме, а юридической. И никакой Володин там не работал.
Поиски по имени-отчеству пока тоже ничего не дали. Капитан без труда составил список полных тезок Володина Николая Александровича и совместно с Лютиковым проверял каждого, но обнаружить среди них человека, связанного с ювелирным делом или торговлей антиквариатом, пока не удалось. А ведь он мог проживать в любом городе России, например в Москве, или вообще быть иностранцем. И как его искать?
Через таможню? Эта идея капитану понравилась, и он составил запрос. А вдруг повезет?
Самым скверным был вариант, что никакого Володина на самом деле не было, и фирмы тоже, что за этим именем скрывается совершенно другой человек. Так же глухо обстояли дела с бесфамильным поклонником Галины Коваленко. Кто он такой, откуда взялся? Надо бы побеседовать с сыном покойной. Хотя Марина Коваленко и говорила, что ее отец такого человека не знал. Может, у покойной были близкие подруги?
Надо бы проверить. Но сперва стоит изучить материалы по Денисенко, может, и искать никого не придется.
Родилась, училась, окончила, окончила. Поступила. Работала, вступила, вышла. Сухие строчки, ни одной зацепки. Хотя.. минуточку.. Читая короткую докладную, капитан едва не подпрыгнул от радости. Вот оно! Бинго!
— Серый, ты чего это светишься, случилось что? – входя в кабинет, поинтересовался Андрей Суворов.
— Кое-что, – сигнализируя бровями, сдержанно проговорил капитан Муромцев. – Муж Елены Борисовны Денисенко владеет антикварным магазином! А?!
— И что? – не оценил важность известия Андрей.
— А то, что дело Коваленко, судя по всему, вертится вокруг старинной рубиновой подвески. Очень дорогой, между прочим.
— Да, и насколько? – без особого восторга поинтересовался Андрей.
— Миллиона два-три.
— Тю-ю, – протянул Суворов. – Я-то думал. Это ж копейки.
— Ну, во-первых, не копейки, а во-вторых, это та сумма, которую предлагали семейству, точнее внучке, возможно, как раз в расчете на ее наивность. По факту она может стоить в разы дороже. Никто ее толком не оценивал.
— На твоем месте я бы выяснил истинную стоимость камня, – задумчиво посоветовал Андрей. – А я тут краем глаза передачку по телику видел, там распродавали драгоценности какой-то американской звезды. Так вот, некоторые безделушки стоили миллионов десять долларов. Сечешь? За такие деньги можно и десяток старушек с внучками положить.
Совет был прост, как все гениальное. От этого было еще обиднее, что сам до него не дотумкал. Капитан Муромцев скис.
Но сперва капитан хотел наведаться в магазинчик Аркадия Вениаминовича Денисенко. С «дружеским визитом», так сказать. Посмотреть на хозяина и заведение.
Магазин располагался в полуподвальном помещении, недалеко от дома Денисенко, буквально в десяти минутах ходьбы. «Удобно», – с ласковой улыбкой отметил Муромцев, входя в сумрак магазина. Магазин капитана не впечатлил. Здесь было тесно, пыльно и как-то.. Не авантажно. Неуспешно. Магазин больше походил на лавку старьевщика, чем на солидное заведение.
Не было в витринах манящего блеска драгоценностей, не украшали стены потемневшие от времени бесценные полотна, не стояли по углам резные буфеты и инкрустированные перламутром ломберные столики. А теснилась в беспорядке потертая, покосившаяся, потрепанная временем мебельная рухлядь, жалкая и колченогая, с большим количеством отсутствующих фрагментов, в царапинах и сколах. В витрине за пыльным стеклом лежали еле живые веера, бисерные кошельки и еще какой-то хлам.
— Есть кто живой? – зачем-то позвал капитан. Хотя особой нужды в помощи продавца не испытывал и даже не успел придумать, о чем бы завести с ним беседу. Просто обстановка магазина располагала к такого рода вопросам.
Капитану никто не ответил. Уснули они тут, что ли?
— Эй, есть кто живой? – еще раз повторил свой вопрос капитан и двинулся в глубь магазина.
Живых в магазине не обнаружилось. В маленьком тесном закутке в глубине магазина капитан Муромцев обнаружил бездыханное тело владельца магазина, и то не с первого раза его заметил. Аркадий Вениаминович лежал в сумрачном углу между рабочим столом и стулом, с которого, очевидно, упал, – неподвижный, застывший.
— Вот ведь.. – выругался зло капитан, треснув кулаком по столу.
— Все ясно, Сергей Викторович, – снимая перчатки, проговорил эксперт. – Удар в висок тяжелым предметом, смерть наступила не позднее двенадцати дня. Точнее напишу в заключении. Умер мгновенно. В момент нанесения удара сидел за столом, убийца правша. Орудие убийства не найдено. Пока все.
— Спасибо, Андрей Михайлович, – хмуро кивнул Муромцев. Эх, что б ему вчера еще Денисенко заняться, а сегодня к открытию магазина прийти. Глядишь, и пожил бы еще старикан, а может, и рассказал бы что стоящее. Теперь пиши пропало. И он, велев Лютикову заканчивать формальности, отправился к вдове Денисенко.
Капитан не любил приносить людям скорбные вести, но долг обязывал.
— Господин капитан? Чем обязана? – холодно поприветствовала Муромцева хозяйка.
— Добрый день, Елена Борисовна.
— Гм-гм. – Качая головой, выразительно промычала мать Евдокия. – У меня пациент.
— Тогда лучше его отпустить поскорее, у меня очень важный разговор. По-настоящему важный, – проникновенным тоном посоветовал Муромцев.
Денисенко с прищуром взглянула на него, но послушалась.
— Пройдите пока на кухню. Я освобожусь через пять минут.
Эти пять минут передышки Муромцев собирался с духом и подбирал подходящие слова.