Страница 19 из 81
— Ну когда это было! – Михаил Маркович пытался урезонить жену, чем очень сердил Саню.
— В юности. И она отдавала предпочтение ему, все это знают. Но вот замуж она вышла за Бориса. Почему?
— Потому что полюбила.
— Ну конечно! Потому что Петя был нищим, родители, уездные мещане, едва концы с концами сводили, он на скромную зарплату жил, а семья Бориса имела солидное положение в обществе, средства, связи. Да что говорить.
— Маша, это дела давно минувших дней.
— Были бы. Ты хорошо помнишь Славика? – сощурив глаза, спросила Мария Саввична.
— При чем тут Славик?
— Владислав Борисович Баженов, единственный сын Бориса, был как две капли воды похож на Петра Куликова. Попросите посмотреть фото. Борис всегда был крупным, упитанным, с серыми глазами, у Клавдии волосы светло-русые, глаза зеленые, а Славик был копия Петр. Темноволосый, с тонким длинным носом, и уши один в один. Да об этом все говорили. Не понимаю, как сам Борис не догадался?
— Маша, Клава же говорила, что Славик в ее мать пошел.
— Ну да. Мать умерла еще в прошлом веке, фото не осталось, говори что хочешь, – усмехнулась Мария Саввична. – А только и Петр знал, что Славик его сын. Вспомни, как он его опекал? А когда Славик погиб, едва сам от горя не умер. И ведь не женился он всю жизнь, хотя ему такие интересные женщины внимание оказывали. А почему?
— Почему? – с интересом спросил Саня.
— Их роман с Клавдией не кончался. Никогда! Ну разве что в войну, когда они в эвакуацию уехали, а Петр в городе остался.
— Маша, ну даже если и так, при чем тут ограбление? Уж скорее это Борис должен был Петру голову проломить, – продолжал взывать жену к здравому смыслу Михаил Маркович.
— Чушь. Петр достиг в жизни многого и наверняка рассчитывал, что рано или поздно любимая женщина будет принадлежать ему. Но этого не случилось. Вряд ли он обвиняет в этом Клавдию. Ее он любит. Скорее уж Бориса. Он вполне может винить его в своей неудавшейся жизни, в гибели сына. Да в чем угодно.
— Допускаю. Но ограбление? Маша? Петя патологически не способен на подлость.
— На подлость нет. Но в состоянии отчаяния человек бывает способен на самые дикие поступки.
Мария Саввична припомнила еще несколько любопытных историй о знакомых Баженовых, но ни одна из них не шла в сравнение с романтической историей Клавдии Баженовой и Петра Куликова.
Какой с виду благообразной и преданной мужу выглядела Клавдия Филимоновна и какой коварной особой оказалась. Вот что значит порождение старого мира, никакой морали! Так размышлял Саня, шагая по улице. Сколько ей сейчас лет? Около семидесяти? Да, около того. В этом возрасте страсти, конечно, уже стихают, но вот месть за разрушенную жизнь, как говорила Мария Саввична, вполне могла иметь место.
Леня Сергеев лениво потянулся, сладко зевнул и открыл глаза. Кружевной луч солнца, пробившись сквозь тюлевую занавеску, распластался по стене, высветив потертость стареньких обоев. Тикали ходики, скрипели половицы в коридоре, за стенкой у соседей слышался грудной голос Петра Николаевича: сосед зачитывал жене передовицу.
— Ну что, проснулся, соня? – раздался веселый мамин голос, и вместе с нею в комнату вплыл аромат жареной картошечки, подсолнечного масла и свежего хлеба. – Вставай, завтракать пора. Ты же сегодня на работу собирался.
— Собирался, – буркнул Леня, а потом вытянулся в струнку и резко вскочил с кровати. – Я сейчас. Быстро. Только умоюсь. – И он, схватив полотенце, щетку и зубной порошок, выскочил из комнаты. – Привет, теть Зин! Макарыч, здорово, – доносился из коридора его веселый голос.
Леня был парнем неленивым и увлеченным и поработать в субботу был готов. Одна беда: ребята звали сегодня в футбол погонять – товарищеская встреча намечалась, первая в этом сезоне с командой из соседнего района. И стадион подсох, и погода хорошая.. Но если поднажать и обежать свидетелей с утра пораньше – да и им же лучше, а то потом разойдутся по делам, не найдешь, – то тогда можно еще и на игру успеть. А то поставят вместо него Степку Демина, а он еще тот мазила. Леня намыливал шею и соображал.
Завтрак он заглотил в пять секунд – сестра Наташка только хлеб маслом намазать успела, а он уж пиджак надевал в дверях.
А вот и улица Толмачева. Леня невольно поднял вверх глаза, надеясь увидеть в окне Лелю. Но ее там не было. Зато, ему показалось, мелькнул за занавеской силуэт Клары Игнатьевны. Ну ясно, старуха на посту. Леня усмехнулся и вошел в подъезд.
Поразмыслив, с кого начать опрос, Леня выбрал Степана, который крыл крышу на Фонтанке и приходил домой обедать, сочтя, что человек он, вероятно, не старый, энергичный и в выходной день может податься куда-нибудь из дома, потом он заглянет к курящей Глафире Викторовне, ну а уж напоследок к Ивановым, дед у них всегда дома и деться никуда не может.
— Какого, говорите, числа? – расправляя привычным движением усы, переспрашивал Степан Гаврилович, рыжеватый, веснушчатый и очень располагающий к себе мужик. – Так-то сразу и не вспомнишь. Жена-то, конечно, говорила про Баженовых, у нас дом маленький, все на виду.. но вот кого я видеть мог.. Знать бы заранее – был бы внимательнее.. Нет. Никого не видал, – наконец заключил он, решительно тряся головой. – Валька, Галька, а ну, брысь на улицу! – наигранно грозно шуганул он носившихся вокруг стола в комнате ребятишек. – Пострелы, совсем от рук отбились, – улыбался Степан Гаврилович, гладя на своих шумных отпрысков, и еще больше нравился Лене.
Глафира Викторовна, напротив, оказалась особой малоприятной. Неряшливая, некрасивая, с крупными чертами лица, волосы повязаны несвежей косынкой с узлом на лбу. Халат какой-то засаленный, весь в пятнах, мама его такой бы ни в жизнь не надела. Выстирала, накрахмалила бы..
Глафира Викторовна стояла над примусом на мрачноватой, закопченной кухне и помешивала поварешкой бульон, следя, чтобы пенка не убежала. Бульон наконец-то закипел, Глафира Викторовна прикрутила примус, сняла пенку, и Леня счел возможным оторвать ее от занятий.
— Из уголовного розыска? И что вам от меня надо? – нелюбезно поинтересовалась гражданка, вытирая руку о халат.
— Побеседовать. Может, пройдем к вам в комнату?
Леню запустила в квартиру соседка Глафиры Викторовны и все это время стояла тут же и подслушивала.
— Ну пошли, – неохотно согласилась Глафира Викторовна. – Только у меня не убрано.
«Об этом я и сам догадался», – подумал про себя Леня. И кто к такой портнихе пойдет платья заказывать? Что она красивого сшить может?