Карамболь

Глава 16. Жадность – двигатель торговли

День, последовавший за визитом к Джозеппе, выдался на редкость томным и душным. Воздух над Лондоном напоминал влажную, протухшую вату. Солнце, спрятавшееся за слоем грязно-белой мглы, не грело, а лишь усиливало удушье, наполняя город парным молоком предгрозового марева. Даже вороны на карнизах сидели, раскрыв клювы, с видом философов, разочарованных в мироздании.

Фердинанд Пирс пытался сосредоточиться на «Исследованиях фауны Британской Индии», но строчки расплывались перед глазами, превращаясь в череду бессмысленных закорючек. Его мозг, привыкший к строгой классификации и логике, отказывался принимать хаос последних дней. Сокровища, браслет, взволнованный итальянец, нервный Уолли – всё это кружилось в голове калейдоскопом абсурда.

«Проклятая жара, – думал он, откладывая книгу. – Она действует на мозги англичанина так же, как тропическое солнце на бутылку портвейна: содержимое мутнеет и начинает бродить».

Его размышления прервал настойчивый стук в дверь. На пороге стоял Уолтер Паркер. Вид у него был странный: глаза блестели лихорадочным блеском, губы были плотно сжаты, а в руках он сжимал свою кепку так, словно собирался выжать из нее сок.

— Пирс, – отрывисто бросил он, минуя приветствия. – Нужно поговорить. Сейчас.

Фердинанд, удивленный как визитом, так и тоном, впустил его. Уолли прошел в гостиную, неуклюже сгреб со стула стопку книг и уселся, положив кепку на колени.

— Ну? – спросил Ферди, садясь напротив. – Что стряслось? Ты выглядишь так, будто только что увидел призрак своего деда, причем пляшущим канкан.

— Веселись, веселись, – мрачно проворчал Уолли. – Пока ты тут со своими книжками сидишь, я мозги ломаю.

— Похвальное занятие. И каков же результат сеанса мозголомства?

Уолтер выдержал паузу, драматически глядя в окно, где на соседней крыше томно ворковали голуби.

— Я продаю браслет, – объявил он с таким видом, будто только что принял решение о капитуляции целой армии.

Фердинанд уставился на него в немом изумлении.

— Ты.. что? – наконец выдавил он. – Уолли, мы же договорились! Мы решили подождать, всё обдумать! Сказать твоим родителям! Связаться с властями!

— Решили? – Уолли фыркнул. – Это ты решил. Со своими дурацкими принципами. «Вернуть государству», «сдать в музей».. Слышал я это. А пока ты будешь решать, этот макаронник передумает, или ещё какой хапуга на горизонте объявится. Нет, я решил. Браслет – моя единственная законная доля. Я его нашел. Я имею право.

— Но это же часть преступления! Улика! – воскликнул Фердинанд, вскакивая. – Твой дед.. он же убийца! Разве ты не понимаешь?

— Мой дед давно в земле! – вспылил Уолли. – А я – здесь. И у меня в кармане – дыра, а в голове – мысли, как эту дыру залатать. Восемнадцать фунтов, Пирс! Восемнадцать! Ты представляешь, что это за деньги? Это – свобода! Это – новый костюм, это – поездка за город, это – уважение! А что твои принципы? Они согреют меня зимой? Накормят обедом?

Фердинанд смотрел на него с растущим отчаянием. Он видел, что Уолли не просто зол или обижен. Им овладела та самая слепая, неистовая жадность, что затмевает разум и сжигает мосты. Спорить с ним сейчас было всё равно что пытаться остановить паровоз, размахивая перед ним носовым платком.

— А как же.. остальное? – тихо спросил Ферди. – Ячейка? Сокровища? Ты что, и их продашь первому встречному?

Уолли смущенно отвел взгляд.

— Об этом.. потом. Сначала – браслет. Это мой пробный шар. Понимаешь? Я проверю воду. Если всё пройдет гладко.. тогда можно будет подумать и о большем.

— Господи, Уолли, да ты с ума сошел! – в голосе Фердинанда зазвучала настоящая паника. – Это же не игра в крикет! Это опасно!

— Один биток – один удар. Я сам разберусь.

— Дела с торгашами хорошо не заканчиваются..

В этот момент в дверь постучали, и в комнату, словно свежий ветер с Бискайского залива, впорхнула Джулия. Увидев обоих молодых людей с разгоряченными лицами, она мгновенно насторожилась.

— ¡Hola! – сказала она, оглядывая их. – Я что, на дуэль попала? Или вы уже поделили ту самую египетскую корону и не можете решить, кому достанется больший шиш?

— Джулия, – обратился к ней Фердинанд с мольбой в голосе. – Уолли решил продать браслет. Сейчас. Одному.

Джулия замерла на месте. Её живые, насмешливые глаза стали серьезными.

— ¿De verdad? Правда, Уолтер? Это очень.. смело.

— Это здраво, – поправил он её. – Практично. Я не собираюсь сидеть на золоте, как дракон из сказки, и дожидаться, пока какой-нибудь рыцарь не придет и не зарубит меня за мои же собственные сокровища.

— Но идти одному.. – Джулия покачала головой. – Это неразумно. Mi abuelo всегда говорил: «Если идешь на опасную дорогу, бери с собой того, кто бегает медленнее тебя». Позволь нам пойти с тобой. Хоть на расстоянии. Для подстраховки.

— Нет! – рявкнул Уолтер, вскакивая. – Никаких подстраховок! Никаких Пирсов с их нравоучениями и испанок с их хитрыми глазками! Это мое дело! Мои деньги! Мой риск!

— Но Уолли..

— Я сказал – нет! – Он уже почти кричал. – Надоели вы мне! Вечно вы крутитесь вокруг, как мухи вокруг.. вокруг браслета! Хватит! Я сам знаю, что делаю!

С этими словами он схватил свою кепку, с силой надел ее на голову и, не прощаясь, выбежал из комнаты. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что с полки упал том Дарвина «О выражении эмоций у человека и животных», что показалось Фердинанду злой иронией судьбы.

Наступила тягостная пауза.

— Ну вот, – с горечью произнес Фердинанд. – Поздравляю. Наш «биток» решил, что он – отдельный шар, и покатился в одиночку. Прямо в лузу, именуемую «мистер Крэбб».

Джулия подошла к окну и отодвинула занавеску. Они увидели, как Уолтер, не оглядываясь, быстрыми, нервными шагами зашагал по улице, скрываясь за углом.

— Es tonto, pero valiente, – тихо сказала она. – Глупый, но храбрый. А жадность, Ферди.. – Она повернулась к нему, и в ее глазах было неподдельное беспокойство. – Жадность – очень дурной советчик. Она, как плохой повар, может испортить даже самое лучшее блюдо. А наше блюдо и так пахнет подгоревшим.

— Что же нам делать? – простонал Фердинанд, опускаясь на стул.

— Ждать, cariño. Ждать и надеяться, что твой упрямый сосед не обожжется о свою же собственную алчность. Иногда самый большой враг человека – это он сам, вооруженный мешком золота и полным отсутствием здравого смысла.

* * *