Страница 25 из 66
Глава пятая
Через день я подходил к дому Дуботолка. Я не желал идти, но хозяйка сказала: «Ступайте, я приказываю. Мне не будет тут страшно».
И я пошел. Пойти мне пришлось совсем в другую сторону от дома, на юго-восток. Заросшая травою аллея, по обе стороны которой стоял сумрачный, как лес, парк, довела меня до ограды. В одном месте тут не было прута (это был секрет Надеи Яновской, который она мне открыла) и можно было пролезть через нее. Это было хорошо, так как мне не пришлось, таким образом, идти на север, по той аллее, по которой я приехал, миновать весь парк и лишь тогда идти к дому Дуботолка. А так я перелез через ограду и выбрался на ровное место. Слева и прямо передо мной были безграничные вересковые пустоши с редкими купами деревьев, справа какие-то заросли, за ними полная, как око, речка, потом болотный искореженный лес, а затем, видимо, настоящая и безнадежная трясина. Где-то очень далеко видны были за вересковыми пустошами верхушки деревьев, вероятно, насаждения у дома Дуботолка.
Я медленно шел по пустоши, лишь иногда попадая на что-то схожее с тропой. И хотя осеннее поле было мрачным и неприютным, хотя дважды над моей головою пролетал огромный ворон – мне было тут легко после Болотных Ялин. Тут было все обыкновенным: мхи на кочках болотцев, сухой вереск между ними, мышка-малютка, которая тащила с высокого бодяка белый пух, видимо, в свое гнездо, готовясь к зиме.
Я подошел к дому Дуботолка в сумерках, когда окна были уже ярко освещены. Это был самый обыкновенный белорусский шляхетский дом. Старинной постройки, приземистый, с очень маленькими окошками, он был крыт гонтом, чисто побелен, имел крыльцо с четырьмя колоннами. Провинциальный архитектор не знал, видимо, известного секрета, и поэтому колонны казались немного выпуклыми на середине, как бочонки. Окружали дом старые насаждения из желтых, почти уже облетевших громадных лип. За домом был виден большой, преимущественно фруктовый, сад, за ним – платок вспаханной земли.
Я, видимо, опоздал, потому что за окнами уж гремели голоса. Встретили меня горячо и страстно.
— Батюшки, святые угоднички! – кричал Дуботолк. – Явился-таки, явился, блудный сын. За стол его, за стол. Антось, где ты там, увалень? Разгонную гостю. Прохлопали, черти, даже не салютовали ему, стременной не поднесли. У, оболтусы..
За столом сидело человек десять, все мужчины. Знакомы мне были только Светилович, Алесь Ворона и Стаховский. Почти все были уже довольно-таки пьяны и рассматривали меня почему-то с повышенным любопытством. Стол ломился от блюд: видимо, Дуботолк был из местных зажиточных шляхтичей. Зажиточность была, однако, относительной. Есть и пить было что, но комнаты, через которые я шел, не отличались богатой обстановкой. Стены были побелены, ставни с резьбой ярко покрашены, мебель старая и не очень красивая, зато весьма тяжелая. Старина смотрела из каждого угла. В столовой, кроме широкого дубового стола, табуретов, обтянутых зеленой шелковистой холстинкой, двух данцигских кресел, обитых позолоченным сафьяном, да тройного зеркала на стене в коричневой раме, изображающей город с церковными главами, ничего не было. Пестро одетые гости смотрели на меня.
— Что вы глаза вперили? – гаркнул Дуботолк. – Столичного человека не видели, медведи, что ли? Ну-ка, помогите гостю, положите на его блюдо, что вам по вкусу.
Волосатые пасти заулыбались, лапы начали двигаться. Вскоре на моем блюде лежали огромный гусь с брусничным вареньем, индюшачья ножка с яблоками, соленые грибы, десяток колдунов, а со всех сторон только и слышно было:
— А вот вам пампушки с чесноком.. А вот, пане, кусок окорока дикого кабана, наперченный, огнем горит. Памятью матери заклинаю – возьмите.. А вот чудесная.. А вот необыкновенный..
— Вот как у нас по-белорусски угощают, – хохотал хозяин, увидев, что я совсем растерялся.
Передо мною выросла гора. Я попробовал протестовать, но вызвал такой взрыв возмущения (у одного из гостей даже слезы потекли; правда, он был слегка в подпитии), что я сдался.
Увалень Антось принес мне на подносе «разгонную» чару. Я весьма сильный на хмель человек, но тут я растерялся. В чаре было не менее как на бутылку какой-то желтой прозрачной жидкости.
— Не могу.
— Как это не могу? Не может лишь целомудренная девка, да и та быстро соглашается.
— Много, пан Дуботолк.
— Много, если три жены в хате, да и то не для каждого.. Э-э, хлопцы, нас не уважают. Просите почтенного гостя.
— Не чините обиды.. Выпейте, – взревели гости медвежьими голосами.
Довелось выпить. Жидкость обожгла все мои внутренности, огненные круги заходили в голове, но я сдержался, не искривился.
— Мужчина, – похвалил Дуботолк.
— Что это? – проглотив изрядный кусок окорока, спросил я.
— О! И это белорус. Старку польскую знаешь, водку русскую знаешь, хохлацкий спотыкач тоже, а нашего «Триас дивинирис» не знаешь. Это, братец, по-литовски «трижды девять», горелка на двадцати семи травах. Мы ее секрет у литовцев выведали столетия назад. Сейчас ее и сами литовцы забыли, а мы еще помним. Пей на здоровьице, потом я тебя ставным белорусским медом угощу.
— А это что? – спросил я, тыкая вилкой во что-то темное на тарелке.
— Милый ты мой, это лосиные губы в подслащенном уксусе. Ешь, братец, подкрепляйся. Это пища для богатырей. Предки наши, земля им пухом, не глупыми были. Ешь, обязательно их ешь.
А через минуту, позабыв, что «рекомендовал» губы, кричал:
— Нет, братец, ты у меня отсюда, не попробовав холодных пирогов с гусиной печенкой, не пойдешь. Антось, сюда!
Подошел Антось с пирогами. Я было отказался.
— Падай гостю в ноги. Бей глупой головой в пол, проси, так как гость нас обижает.
Через минуту я был тоже в подпитии. Вокруг кричали, пели, но я не забывал закусывать. Дуботолк висел у меня на плече и бубнил что-то, что я не очень-то и слушал. Комната начинала покачиваться в моих глазах.
вопил кто-то. И внезапно я припомнил далекий дом в еловом парке, бороду мха на деревьях, камин, грустную фигурку возле него. Мне стало тоскливо. «Я пьяная свинья, – повторял я, – нельзя роскошествовать, если другому худо». И так мне стало жаль ее, что я попробовал заплакать и.. сразу стал трезвым. Гости поднимались из-за стола.
— Панове, – говорил Дуботолк, – прогуляйтесь немного, надобно стол подновить.