Катамаран

Иштван медленно кивнул, глядя на свои чертежи, разложенные на столе. Его гордость, его творение было осквернено, использовано для грязных дел.

— Хорошо, – прошептал он. – Я с вами. Мне нужно искупить свою.. дурацкую доверчивость.

* * *

Решение, принятое в ночной тиши, на следующий день породило на катамаране странную, двойственную жизнь. Снаружи всё оставалось по-прежнему: Паоло как ни в чём не бывало колдовал на камбузе, Бьорн возился с приборами, Александр сверял курс. Но между «посвящёнными» – Александром, Таней, Паоло, Самирой и Иштваном – теперь существовала незримая связь, рождённая общей тайной. Они обменивались быстрыми, понимающими взглядами, их шутки за столом стали какими-то слишком громкими и нервными, вымученными.

Бьорн, чьи учёные мозги были настроены на анализ аномалий, не мог сдержаться и громогласно язвил то и дело.

— Вы сегодня какие-то странные, – заметил он за завтраком, разглядывая Паоло, который с преувеличенным энтузиазмом помешивал в кастрюле очередную пасту. – Словно сговорились о чём-то. Или вас всех вчера ночью подменили инопланетянами?

— Ага, и теперь мы будем готовить только зелёный борщ, – отшутился Паоло, но его ответная шутка прозвучала вымученно.

Анна Мари, чувствуя себя лишней и сбитой с толку, попыталась поговорить с Таней, пока они вдвоём перебирали аптечку.

— Таня, я чувствую, что что-то происходит, – тихо сказала она, поправляя свои очки. – Мы же друзья? Можем мы поговорить?

Таня сжала в руке упаковку бинтов и посмотрела на хрупкую француженку. Она доверяла ей, но страх перед её непредсказуемой реакцией и возможной паникой был сильнее.

— Всё в порядке, Анна, – улыбнулась она, и улыбка вышла натянутой. – Просто все устали. Нервы на пределе. После Ибицы никто не может прийти в себя.

— Да.. конечно, – пробормотала Анна Мари, но в её глазах читалось разочарование. Она поняла, что её отстранили от чего-то важного.

Паоло, движимый желанием протестировать лояльность Бьорна, за обедом завёл разговор на отвлечённую тему.

— Интересно, – сказал он, с аппетитом уплетая спагетти, – а много ли можно заработать на перепродаже, скажем, старинных украшений? Не в качестве бизнес-плана, конечно, просто любопытно.

Бьорн нахмурился, отодвинул тарелку.

— Это к чему? Мы здесь наукой занимаемся, а не составляем криминальные хроники или каталоги для аукционов. – Его реакция была чистой, в ней не было ни капли подвоха или нервозности. Он искренне не понимал, к чему этот разговор.

Неловкая пауза повисла над столом. Самира, пытаясь её заполнить, засмеялась слишком громко и неестественно над какой-то шуткой Паоло. Это выглядело фальшиво и только усилило неловкость момента.

— Мы ужасные актёры, – мрачно констатировал позже Иштван, когда они собрались на носу, под предлогом проверки креплений паруса. – Она раскусит нас раньше, чем мы доберёмся до Картахены. Анна Мари всё чувствует.

— Доверие должно быть полным, – твёрдо заявил Александр, глядя на расстилающийся перед ними океан. – Иначе эта трещина между нами разорвёт нас изнутри, и никакой контрабанды для этого не понадобится. Мы должны рассказать всё Анне Мари.

— Это ошибка! – резко возразила Самира. – Мы должны её поберечь, она такая нервная в последнее время!

— А мы все нервные в последнее время, – возразил Паоло. – Мы её в команду приняли! А это значит, что всё вместе и всё поровну. Сейчас мы в подполье, а надо выходить на открытую воду.

— Паоло прав, – поддержала Таня. – Мы уже не просто группа друзей. Мы – заговорщики. И пора расширять наш «заговор» до масштабов всей команды.

Вечером было назначено общее собрание. Перед самым его началом Таня заметила, как Самира отослала какое-то короткое сообщение, быстро спрятав телефон.

— Кому это? – тихо спросила Таня.

— Отцу, – буркнула Самира, избегая её взгляда. – Пишу, что у нас всё хорошо, чтобы не волновался.

Но в её глазах мелькнула быстрая, как молния, тень, и Таня почувствовала, как по её спине пробежали ледяные мурашки. Океанская глубина, хранящая их тайну, внезапно показалась ей менее тёмной и опасной, чем бездны, скрытые в глазах египтянки.

В назначенный час вся команда собралась на палубе. Александр, стоя перед ними, был серьёзен и спокоен. Он начал говорить. Медленно, чётко, без обиняков. Он рассказал всё: от первых подозрений Тани и легенды о браслете до ночного погружения и находки шва. Он говорил о верфи и о возможной причастности начальства верфи к убийству на Ибице и к тому, что их сделали невольными контрабандистами

Когда он произнёс слова «наркотики» и «краденые ценности», в каюте повисла гробовая, абсолютная тишина, которую не решались нарушить даже скрип корпуса.

Первой отозвалась Анна Мари. Её лицо покраснело.

— Вы почти сутки скрывали всё это от меня? – её голос непривычно громко звенел, заглушая шум волн за бортом. – Вы не доверяли мне?

Она покраснела ещё больше и крепче прижала к себе Лилу, которая испуганно уткнулась мордочкой в её шею.

— Как раз доверие сейчас должно быть взаимным и полным, – твёрдо ответил Александр. – Мы рассказали тебе всё. Теперь выбор за тобой – принять эту правду и действовать вместе, либо покинуть команду при первой возможности в первом.. – он не договорил, но все поняли.

Паоло молча протянул Анне Мари камеру со снимками. Таня показала на планшете изображение браслета из музея Каира и схематичное изображение с эхолота. Совпадение было почти стопроцентным.

Бьорн, учёный до мозга костей, снова проговаривал имеющиеся в их распоряжении факты, его лицо было хмурым.

— Логично, – наконец выдохнул он. – Чёрт возьми, это логично. Вот почему этого человека убили. Он, видимо, был связующим звеном. И.. пешкой, которую убрали с доски.

— А мы.. мы теперь соучастники? – дрожащим голосом прошептала Анна Мари.

— Нет, – резко сказал Иштван. – Мы жертвы. И мы будем свидетелями. Но для этого мы должны быть все вместе.

Шок постепенно начал сменяться решимостью. Анна Мари забыла про свою недавнюю обиду. Теперь они все, все семеро, оказались в одной лодке в самом прямом и переносном смысле. У них был общий, могучий и очень опасный враг.

— И что же нам делать? – спросила Анна Мари, в её голосе впервые прозвучала не растерянность, а твёрдость.